В. Молотилов

Смычок над тучей


Продолжение. Предыдущие главы:

5. Вторая попытка вписаться в пыль

Персия, побережье Каспия близ Энзели. Его Величество лёжа разглядывает волоски на своей груди. Не волоски, а высотные дома, небоскрёбы.

Громадная плотность населения. Крепкие многодетные семьи, нежные молодожёны, одинокие мечтатели, самостоятельные молодки.

Все ликуют. Всеобщий восторг. Небоскрёбы ходуном ходят от восторга: Его Величество даровал свободу всем притесняемым и угнетённым. Высочайше даровать соизволил. Радея о благе народном. Раденьем и щедротой усыновил сердца рабов своих.

Его Величество снял рубашку, только и всего. Пала темница рубашки.

И вдруг по небоскрёбу обочь левого соска ударила скала. Вот она, упала подле. Здоровенная царапистая песчинка. Песок бывает речной, морской и горный. Зёрна горного песка остроугольные, зёрна морского и речного более округлы.

Дом смяло в одно мгновенье. Смяло, но не смело: тотчас выпрямился.

Умеют строить. Пружинящий костяк, погружённый в упругое. В каучук. Дома с пружиной в сердцевине, на каучуковой подошве.

Лучшие умы Франции постановили: враки простонародья. Le bavardage stupide. Во-первых, упорядоченное движение тел в пустоте. Во-вторых, прочное удержание силою тяготения. Пустота — раз, прочное удержание — два. Итак, падение камней с неба невозможно. La chute des pierres du ciel est impossible. Ставим на голосование. Кто за то, чтобы впредь не рассматривать сообщения о камнях, падающих с неба. Donc, nous votons. Cette décision est acceptée unanimement.

Абаканские татары поклонялись камню, упавшему с неба. Замшелая глыба в ржавых проплешинах. Русский служивый человек превеликими трудами умыкает сию ложную святыню. Крица сорока пуд. Превосходная ковкость в холодном состоянии, отменная белизна. Доносит по начальству. Заезжая знаменитость, сейчас удивим. А у нас не токмо колчедан и магнетит — железные самородки встречаются, господин Паллас. Будьте любезны, позвольте полюбопытствовать. Действительно, кричное железо. А горных выработок и древних плавок близ находки не сыщется ли? Соблаговолите лошадей с подводами на казённый счёт. Пред светлые очи государыни-матушки диковину сию и всенепременно исследовать.

Корковатое губчато-желвачное железо со стекловидными вкраплениями сродства к известным горной науке рудам отнюдь не имеет. Предания инородцев отменно достоверны. Считаю за истину небесное происхождение Палласова железа.

Сказано тебе, камней с неба не бывает. Пустота и прочное удержание силою тяготения. И всё-таки они падают, мы не ослышались? А ну, вылазь из кузова. Tu dois sortir du char. Куд-да. Приказано не пропущать пешеходов. Ici il est interdit de marcher. Токмо по казённой надобности, с бубенцами. On permet seulement le transport. Налево Погибаньево, направо Пропаданьево, прямо пойдёшь — царёв кабак. Самое тебе место, мил человек. La science n’a pas besoin des révoltés.

И тут небо вступается за дерзкого: Францию накрывает каменная картечь. Достойных доверия очевидцев — не перечесть.

Раскалённые докрасна камни, во множестве. Очевидцы отделались лёгким испугом, кроме одной старушки из Легля. Камень пробил крышу дома и ударил по руке. Пробоина, след удара (ожог) и виновник происшествия освидетельствованы городской управой.

Остыв, картечины оказываются губчато-желвачными окатышами с корой оплавления и стекловидными вкраплениями.

А ведь он прав, этот крамольник: внеземное вещество, доступное осязанию нашему. Вещество недр Луны, oгнедышащими ея горами извергаемое.8

Похвальное упорство в борьбе за истину. Pour les persuasions doit aller pour l’échafaud, messieurs. Nous sommes obligés d’écrire ce nom par les lettres d’or.

Ячеистое строение Вселенной. Покамест мы внутри пузыря. Ньютонова пустота и упорядоченное движение тел. Совершенно не то по кромкам. Ячея суть сгущение вещества.

Вот Солнце и его свита увязли в облаке звёздной пыли. Щебень размером с Луну. Проталкиваемся к разрежению, в соседний пузырь.

Неся страшные потери. Месиво из летающих скал. Непрерывные столкновения. На Земле живого места нет. Ураганы, сдирающие леса Бразилии вместе с Амазонкой, одновременные извержения Кракатау, Килиманджаро и Ключевской сопки, приливные волны выше Анд, чудовищные грозовые разряды, в мгновение ока перекидывающие стрелку север-юг. Запыленную воздушную и взбаламученную водную оболочку того и гляди целиком сорвёт сближение с тучным туземцем вроде нашего Сатурна. Размеренной смены времён года нет и в помине: Земля шатается наподобие детского волчка с истекающим заводом. Строительство бессмысленно и даже вредно. Подземное прозябание всем надоело, и какой-то въерошенный юнец вдруг предлагает возводить дома-волосы. Пружина, погружённая в упругое основание.

Хотел бы ты жить в таком доме? Опыт мореплавания древних: спать пристёгнутым или в гамаке. Столешницы с оградками, а то миски на пол съедут. Зато на небе виден Хорс.

Гамак и каучук изобрели американские индейцы, разрешённые слова.

Вот вам и свобода. Опасная вещь. Темница рубашки, зато спокойно: дом, должность, доходец. Никаких скал в окно или всемирных потопов.

Ещё одна угластая песчинка, ещё, ещё. Ветер с гор, суховей. Хорасанские горы. Хорасан переводится „откуда восходит солнце“. Хорс или the sun? Узнать у персов название этого ветра. Самум, хамсин, cирокко. Заёмное у арабов слово. Мокко, сирокко.

Вредный для здоровья ветер. Доводит до безумия. Совершённые во время сирокко преступления караются менее строго.

Настоящий камнепад. Вот уж вся Небоскрёбия погребена. Вставай, Вселенная. Нега имеет пределы.

Вселенная отряхнулась и одела рубашку. Жители небоскрёбов на груди вздохнули с облегчением, подмышками — заплакали слезами пота. Ибо Вселенная пришла в движение.

Кому-то нравится называть Его Величество очарованным странником, кому-то — пожирателем пространства. Но заставали-таки на одном и том же месте. На оттоманке под парчовым пологом, например.

Сидит, как сыч. Двое суток, трое, четверо и так далее. Молча принимает доброхотные даяния. Рябчиков, расстегаи со стерлядью, пироги с вязигой, копчёных угрей, макинтош, гетры, американские ботинки с подковками, пробковый шлем, сорочку голландского полотна, шёлковый шейный платок, бельё егерское, шубу хорьковую, рукавицы якутские, чувяки черкесские, фрачную пару, тройку английского сукна, пончо, подзорную трубу фирмы Karl Zeiss, молочного поросёнка с хреном, галушки со сметаной, пельмени сибирские, бараний бок с кашей, шпикачки по-чешски, щуку по-еврейски, узбекский плов, бешбармак, вечное перо Parker, русско-эскимосский словарь, хинди-русский разговорник, карманное издание Walt Whitman, уху из ершей, кумыс, шашлык по-карски, люля-кебаб, пряники печатные, орехи калёные, табак виргинский, бурку, башлык, бушлат, бешмет, бриджи, бескозырку, брюки клёш, бронзовый бюст Его Величества работы Огюста Родена, табасаранский посох, спальный мешок на гагачьем пуху, спутник Юпитера имени Его Величества, халву, айву, хурму, груши дюшес, текинский ковёр с тканым ликом Его Величества, оленьи унты, малахай, фиги, финики, чернослив, манго, персики, ананасы, кумыс, землянику со сливками, сациви, цинандали.

А потом хвать — и след простыл, странствует.

Уже сейчас можно подсчитать, сколько времени Его Величество провёл в пути. Средняя скорость пешехода, парохода, паровоза. А когда распечатают чемоданы Харджиева, разберут почерк, и старушка Старкина издаст полное собрание сочинений Хлебникова на песчинке в золотой оправе, — сущие пустяки оценить среднюю отдачу усидчивости Его Величества.

Три открытия в сутки, например. Или одна семнадцатая закона природы в год.

Зная среднюю скорость мышления Его Величества.

Узнают, дайте срок. Предлагал же В.П. Григорьев создать НИИ Хлебникова.

Создадут, куда денутся.

Вот учредили НИИХ, набрали народ в отделы. Отдел труда и отдыха Велимира Хлебникова (ОТиОХ). За опоздание на работу — увольнение без выходного пособия. За посторонние разговоры — перевод на нижеоплачиваемую должность. Обратная зависимость обеденного перерыва и времени отправления естественных надобностей. Больничный лист считается прогулом. Надбавки за безбрачие и бездетность. Сверхурочные работы приветствуется и поощряются. В выходной день — двойная оплата. В праздники — за 2½.

Вычисляют среднюю скорость мышления Его Величества.

Нет, не создадут НИИХ. Не позволим. Из могил встанем помешать.

Как это кто. Я и ФСБ. Феофан Селифанович Бука. Потому что гласные имеют второстепенное значение. Уже был НИХ, Николай Иванович Харджиев.

Долой НИИХ им. Григорьева, а что взамен?

Взамен — харчевня «Dusty skull of King». Закусить чем Бог послал, и всё такое.

Всё такое переводится красное вино, молоко и зелёный чай. Вино, молоко и чай высшего качества. Поставщики двора Его Величества, это обязывает. Изображение Его Величества в полный рост, лёжа. Стройный был человек. Тонкий намёк на вред чревоугодия. Жгучие красотки подавальщицы, джаз вживую. Подавальщицы разносят заказы на голове, в изящных корзинках. Полы натёрты до зеркального блеска. Тонкий намёк на умеренность в употреблении молока. Столы густо посыпаны мелким песком. Тонкий намёк на страсть Его Величества к точным наукам.



6. Пыльный стол

Намеренно или нет, но порицатели научных изысканий Велимира Хлебникова замалчивают его сопряжение стола и столиц посредством пыли.

По неведению, скорее всего. Неведение вовсе не то же самое, что невежество. Святая простота и спесивое нежелание знать — одна и та же ступень первобытного сознания, но ведь лестница в небо и спуск в погреб чем-то разнятся. Терек следует вырвать из мглы неведения, вот правильная постановка задачи.

Не совсем правильная. Гордый Терек не потерпит поучений. Плюнет пеной в лицо. Особенная стать. Плюнет пеной в лицо и вырвется из мглы самостоятельно, без поводырей. И зачем я тратил время на удочку, дурень.

Cнасть налицо. Под шумок, совершенно верно. Нарочно под шумок о расстегаях и русско-эскимосском словаре.9

Потому что хватит подражать Аксакову. Пора прислушаться к совету Пастернака, вот что. Оставлять пробелы, да. Как я летал с Джорджем в Японию за бамбуком на удилище и тому подобное. Долой повествовательность, короче говоря.

Долой, потому что не умею связно излагать? Не мне судить, однако же вот образчик.

Кукан есть простейший садок для пойманной рыбы: проволока с загибулиной, ветка с загогулиной или верёвка с привязанной щепкой. Посадить на кукан означает продеть его поводок под жаберной крышкой и вывести в ротовое отверстие.

Порожний конец кукана прочно закрепляется на берегу, отягощенный добычей опускается в воду. Загибулина, загогулина или щепка в жаберной щели ограничивает свободу передвижения рыбы, но cовместима с её жизнью. Произвольно изгибаемая нить, бесспорно, причиняет пленникам и полонянкам наименьшие страдания. Столь же бесспорно нарастание их по мере заполнения кукана очередными раззявами и ротозеями.

Сказано: праведник милует души скотов своих, утробы же нечестивых немилостивны (Книга Притчей Соломоновых, 12:10). Коли рыболов ещё не махнул рукой на посмертное воздаяние, следует немедленно забыть про кукан и раскошелиться на сетчатый садок. Мешок, снабженный кольцами, препятствующими складыванию, позволяет сохранять рыбу живой даже с некоторым удобством для неё.

Царь Соломон был уверен, что домашний скот одушевлён, и невозможно спорить. Однако существует ли душа у хладнокровных рыб? Трудно сказать. Зато ясно другое: cтеснённые обстоятельства есть могила благих намерений. Рыбная ловля — удел бедняков. Богатый бездельник с удочкой исключительно редок. Современный сетчатый с кольцами садок для рыбы требует денег. Тем дороже опыт рыбацкого милосердия, сберегаемый в недрах православия русского.

Св. праведный Симеон Верхотурский. А именно: небесный покровитель Урала и Сибири Симеон Верхотурский довольно часто изображается во время ужения рыбы с берега. Удилище на рогульке, малый ушатец для улова. Ушатец — вымысел иконописца, ибо народное предание сохранило важную подробность Симеонова промысла: свой улов праведник имел обыкновение куканить не через жабры, а прободая нижнюю губу рыбы.

Угадать наперёд успех рыбалки невозможно и святому. Вот забился на берегу красавец язь, предмет вожделения туринских рыболовов. А святой нестяжатель положил за правило себе ограничиваться ежедневной потребностию телесного пропитания. Выужен фунтовый язь, однако что прикажете делать с уснувшими в ушатце чебаками? Отпуская на волю малоценных рыб целёхонькими, за исключением незначительной ранки на хряще губы, праведник паки радовал Создателя, пожиная обильную благодать Божию.

Теперь о наживке. Тщательно подготовленная снасть есть необходимое, но не достаточное условие успеха рыбной ловли. Ужение на голый крючок (баснословные предания о подлёдном лове на Печёре мы оставим на совести сказителей) немыслимо. Малёк-живец, лягушонок, дождевой червь, личинка мясной мухи (опарыш), стрекозы (козара), комара-дергунца (мотыль), ручейника или осы, распаренное зерно, катышек хлебного мякиша, горошина из крутого теста, сдобренная анисовым маслицем — выбор огромен.


Всё, надоело. Нет, не всё. Из чего производят тесто, а потом и упругий мякиш под зажаристою коркой? Из муки, правильно. А что такое мука? Растёртое в пыль зерно. Произведение слога Мо, по Хлебникову. Так я же и говорю: пыльный стол Велимира Хлебникова есть отповедь без посредников бабушкам из вешалки, вышибалам и прочим привратникам храма науки. Его прямая речь, а не разглагольствования задорных невежд. Лёгок на помине.


— Как там в Мексике, молодой человек? Дыра дырой? Ну, не скажите. Даже скальпы не снимают? Это потому что ты золотой. Как дон Педро де Альварадо. Будь не золотой, скальп сняли бы за милую душу, вместе со всей шкурой. Кто такой дон Педро? Левая рука Эрнана Кортеса, завоевателя Мексики. Кто правая рука? Индеанка Малинче. Если бы не Малинче и не дон Педро — не видать Кортесу Мексики, как своих ушей. Рассказать про дона Педро? О, это надолго. Главное дело, рыжий. Как ты вот. Ни одного рыжего сроду не бывало в Мексике до Педро де Альварадо. Поэтому его и приняли за солнцечеловека. Ладно, хватит пока. Принёс обсидан? Молодец. А топорища? Деревянные, правильно. А я почём знаю. Говорят, нужно кампешевое дерево, Haematoxylum campechianum. Древесина цвета крови. Дерево войны. Где растёт? В Мексике растёт. Сбегай.


Итак, пыльный стол, где много пыли. В произведении «Младшее божество американских воинов» я покрутился вокруг этого стола, и только. Понюхал, как гоголевская крыса. Пахнет пылью, действительно. Родной запах, детство золотое. Пилишь, и пахнет пылью.

Пиликают на скрипке, у нас пилят. Четыре струны, до–соль–ре–ля. Струна ‘до’ ближе прочих к носу, ‘ля’ совсем на отшибе, почти сама по себе. Правым глазом смотришь в ноты, левый чуть скосил на струны.


Пусть пыльный стол, где много пыли,
Узоры пыли расположит
Седыми недрами волны.
И мальчик любопытный скажет:
Вот эта пыль — Москва, быть может,
А это Пéкин иль Чикаго пажить.
Ячейкой сети рыболова
Столицы землю окружили.
Узлами пыли очикажить
Захочет землю звук миров.

«Пусть пахарь, покидая борону...»
(конец 1921–начало 1922)

Что значит ‘очикажить’? У Даля такого слова нет, новодел. Какого года новодел? 1921–1922-го. Значит, описка или опечатка. Хлебников написал “очекажить”, наборщики переврали. Новодел от ЧеКа. Дело в шляпе, то есть перечень печатных трудов велимирца вырос на единичку. Ещё один воробьиный скок от помойки к кормушке.

О, если б мог выразить в звуке всю силу страданий моих, в душе твоей стихли бы муки, и ропот сомненья затих. Простите, не то вставил из шпаргалки. О сколько нам открытий чудный готовит просвещенья дух, вот как надо. А велимирцы на дух не переносят просвещения. Народное просвещение им до лампочки, мягко говоря.

Народу приходится самому вырабатывать ток, тянуть провода и щелкать выключателем. Впрочем, Хлебников именно этого и хотел. Стать достояньем доцента, по кислому предчувствию Александра Блока, ему вовсе не улыбалось.


Да будет свет.


Стол с узорами пыли, где пляшет мысль Велимира Хлебникова, не прихоть его воображения. Пыльный стол есть в любом учебнике физики. То есть мысль Хлебникова пляшет голой, если хорошенько приглядеться. Боже, как хороша.


Хладни (Chladni), Эрнст Флоренс Фридрих (1756–1827)     Хладни (Chladni), Эрнст Флоренс Фридрих (1756–1827), немецкий учёный в области экспериментальной акустики и метеоритики. Х. первым предпринял экспериментальные исследования различных акустических явлений, многие из которых получили теоретическое объяснение значительно позже. Открыл существование продольных колебаний струн и стержней, изучил формы колебаний стержней, а также камертонов, колоколов и пластинок, обнаружил крутильные колебания стержней. Х. впервые достаточно точно определил скорости распространения звука в различных газах, измерил отношения скоростей звука в различных материалах к скорости звука в воздухе. Дал объяснение эха, установил верхнюю границу слышимости. В 1787 описал фигуры, образующиеся на посыпанной песком поверхности упругой колеблющейся пластинки (Хладни фигуры). В 1794 впервые правильно объяснил происхождение т.н. палласова железа и развил теорию космического происхождения метеоритов и их возгорания при попадании в земную атмосферу. Изобрёл оригинальные музыкальные инструменты, названные им клавицилиндром и эуфоном.
http://slovari.yandex.ru/dict/bse/article/00086/76600.htm

Подлинные столики Хладни и его смычок (см. выше) бережно хранятся на родине великого борца с косностью в естествознании. И я, как камень неба, нёсся / Путём не нашим и огнистым. До вмешательства Хладни господствовало мнение: камни такого рода (на удивление своевременно поражающие врагов еврейского народа, по Писанию) есть ложь, ложь и ещё раз ложь. Эрнст Флоренс Фридрих Хладный показал, что значит гордый внук славян в немецкой науке.

Узоры точек Хлебникова. Откуда он узнал об узорах Э.Ф.Ф. Хладного? Из учебника Хвольсона узнал. Хвольсон Орест Данилович одобрил фиг. 3, и она врезалась в память Виктора Хлебникова.


     Образуются такие фигуры на горизонтальных тонких пластинках (стеклянных, металлических и др.), зажатых или прикрепленных посередине (или в другом месте) и посыпанных мелким сухим песком, когда смычком приводят их в поперечные колебания. При этом песок сбрасывается с тех мест, которые находятся в более сильном колебании (так называемый пучности), и располагается в местах, где колебаний нет или они незначительны (именно, по узловым линиям). Полученные таким образом фигуры могут быть очень разнообразны.
      Вид их зависит как от формы пластинки, так и от места ее закрепления, а также и от тех мест, в которых проводят смычком и прикасаются пальцем (для задержания колебания и образования узла).
      Кроме того, влияние оказывает и степень нажатия смычка и скорость его движения. На квадратных пластинках наиболее простые фигуры получаются в виде креста, расположенного или параллельно сторонам или по диагоналям.
      На круглых пластинках получаются вообще звездообразные фигуры. Каждой фигуре соответствует определенный тон; притом, чем сложнее фигура, тем тон выше.
      ‹...› Более обстоятельные сведения по данному вопросу можно почерпнуть, между прочим, в «Курсе физики» О.Д. Хвольсона (II, 57); в «Акустике» Н.П. Слугинова и в других подробных руководствах.
www.wikiznanie.ru/ru-wz/index.php/Хладниевы_фигуры

Однако почему Велимир Хлебников прямо-таки вдалбливает нам в голову слово ‘пыль’? Ведь Хладни работал с песком:


     Хладни фигуры. Фигуры, образуемые скоплением мелких частиц сухого песка вблизи узловых линий на поверхности упругой колеблющейся пластинки или подобной ей механической системы; каждому собственному колебанию пластинки соответствует своё расположение узловых линий. Х.ф. названы по имени обнаружившего их Э.Ф.Ф. Хладни. В случае круглой пластинки узловые линии могут быть круговыми или радиальными; в случае прямоугольной или треугольной пластинки они имеют направление, параллельное сторонам или диагоналям. Меняя точки закрепления и места возбуждения, можно получить разнообразные Х.ф., соответствующие различным собственным колебаниям пластинки. Х.ф. применяются для изучения собственных частот диафрагм телефонов, микрофонов, громкоговорителей.
http://slovari.yandex.ru/dict/bse/article/00086/76700.htm

Так почему Хлебников размалывает песок в ещё более тонкий порошок?

Не размалывает, а обобщает. Потому что песчинки на упругой столешнице гордый внук славян выстраивал в узоры именно при помощи пыли. Жаль, что вы не учились игре на струнно-смычковых.


Для перековки меча на орало нужны кузнечный горн, молот, наковальня и отмена войн. Для мирного использования лука ничего этого не требуется.

Монголы были отличными конниками. Холодным и стрелковым оружием они тоже владели в совершенстве. Были, владели. Ау, лучники на мохнатых лошадках. Остался мерин в русской конюшне и моринхур в юрте монгола.

Все знают, что лук поёт, выпуская стрелу. Короткая злая песнь. Безвестный воин с рысьими глазами научил его петь долго и печально. Дело было так.

В сече с врагами погиб его товарищ, тело погребли и раздали оружие. Воину с рысьими глазами достался аланггир номун (лук ближнего боя, вроде скифского) и халха (прутяной щит, обтянутый кожей). И вот он сидит на корточках, держа в каждой руке по луку, свой и чужой. Свой лук значительно больше — здоровенный роговой номо, лук дальнего боя. Вот почему этот воин уцелел в сече. Щиты лежат рядом.

Вот и меня зарубят эти крепыши с Енисея. Ой-йооо. Кому это надо? Говорят, богу Сульдэ. Ой-йооо. Жены у меня нет, детей нет. Зароют — никто и не вспомнит. О-о-ххо.

И вот он случайно проводит тетивой лука для стрельбы по глазам и горлу противника поперёк тетивы бронебойного лука номо. Раздаётся очень тихий звук. А если прислонить плечо номо ко щиту. А если соединить ободья двух щитов. Завтра какие-нибудь головорезы половину аймака порубят, и будет у него запасной номо. Попробовать связать их так, чтобы тетивы шли рядом, не соприкасаясь. Вот уже и две струны налицо: луки даже в покое у всех натянуты по-разному, у хабуту совсем не так, как у мэргэна.

Долго ли, коротко — моринхур (морин хуур) обрёл законченный вид. Пабло Казальс играл на нём Баха без всякой подготовки, слегка перенастроив.

Ничего удивительного в этом нет: струнно-смычковые Западной Европы — отродье монгольского моринхура. Итальянцев с ним познакомил Марко Поло (1254–1324), бесстрашный путешественник. Привёз из Пекина, ставки Хубилая. Едва ли Хубилай был личным другом купца, как тот утверждал. Едва ли моринхур был подарком хана. Ври, да знай меру.

Однако же насчёт высокопоставленных кавказцев при ханском дворе — подтверждается независимыми источниками. Так и было: аланы (ясы) помогли Хубилаю взять Пекин, православные христиане с Кавказа. Аланская епархия Константинопольского патриархата одна из древнейших. Андрей Первозванный сам занялся их крестить, потом передал апостолу Симону Зилоту, но того проклятые римляне распилили надвое прямо на берегу Чёрного моря, не успел.

Дело в том, что Чингиз-хан завёл обычай тасовать народы по своему усмотрению, как Египет при фараонах, Ассирия или Сталин. Коренных монголов у Чингиза и было-то человек двадцать. Зато преданные люди. Военачальники были кровные монголы, бойцы — абаканские татары, уйгуры и тому подобное. Татары и уйгуры берут Кавказ, Алания сдаётся под честное слово. Здорово бились перед сдачей, доказали себя. И этих витязей (оролук, по-монгольски) переводят на Дальний Восток целыми полками. Они забывают родину и служат верой-правдой чингизидам. Уже во втором поколении целиком растворяются в Орде. Марко Поло ещё застал важных лиц (эре сайид, тушимэл, чэрби, сэнгун) именно с Кавказа в Китае. Представьте, где Венеция, где Владикавказ и где Пекин. Выйдет, что венецианцы и аланы совсем земляки. Веруют во Христа чуть по-разному, но веруют же. И эти монгольские аланы так привязались к Марко Поло, что прямо не хотели его отпускать: оставайся насовсем, завтра женим на сестре Хубилая. Что делает Марко Поло. Обманывает людей в лучших чувствах: наобещал им привезти оливковое масло с гроба Господня, чтобы дали отпуск. Но слепо верить купцу знатоки дела не советуют.

Марко Поло, по его словам, в совершенстве владел монгольским языком. Проверить это в Италии не было никакой возможности. Относительно же игры на моринхуре — да, умение налицо. Едва ли Хубилай сказал то же самое, едва ли. Но чертовски красиво, чертовски. А эти зеркальные вырезы в виде нашей  f, эта головка коня над колками...

Скрипичный смычок — это лук с едва-едва натянутой тетивой из конского волоса. Требуется навык натягивания.

Но даже правильно натянутый волос нуждается в обязательной подготовке перед игрой: обильно втёртая пыль, вплоть до лёгонького облака при стряхивании.

О, какой это запах. Детство золотое, отрочество, юность — разбег жизни моей весь овеян пылью сосновой смолы. На стволе дерева делают насечки, по которым живица стекает в ёмкость. Потом отгоняют нагревом летучие вещества, как из нефти. Остаётся нечто вроде янтаря, только хрупкое. И этой хрупкостью тщательно натирают волосню смычка ради уверенного сцепления конского хвоста и бараньих кишок, потому что я ещё застал витые кишки без оплётки, они безбожно махрились и рвались. Но даже и на стальной проволоке будет проскальзывание и никуда не годный звук, если поленишься натереть смычок.

Поэтому, говоря об узорах именно Хладни, а не продолжателей его дела, следует поменьше говорить о песке, в пределе заменяя его словом ‘пыль’. Последователи Хладни колеблют свои пластинки чем угодно, только не смычком. В современных пособиях по физике рядом с припорошенной пластинкой вы увидите нагромождение приборов, а не руку скрипача.

Это полезно для развития любознательности, но не воображения. Изобретателя, не говоря о скрипземшаре, лучше воспитывать по старинке, на фиг. 3 из учебника Ореста Даниловича Хвольсона.

7. Скрипачи Земного шара

Велимир Хлебников получил прекрасное домашнее образование, однако игре на рояле ребёнка не обучали. Владению скрипкой — тем более.

Почему тем более? Жидовская забава. Если поговорить по душам с Владимиром Алексеевичем Хлебниковым, статским советником, игра на скрипке — жидовская забава. Живали на Волыни, видали скрипачей.10

Основатель Астраханского заповедника и знаток птиц края? Чиновник ведомства Уделов. Большой знаток инородцев по роду службы, в статского выслужился не за птиц. Почему знаток одних калмыков, не говорите чепухи.

Его супруга Екатерина Николаевна Хлебникова, урожденная Вербицкая. Дочь действительного статского советника, лощёная до нестерпимого блеска петербурженка. Как бы вам объяснить: не наружно лощёная, а изнутри. В столице государства Российского евреи были наперечёт, да и то выкресты. Этой умнице просто нечего было противопоставить разговорчикам о пархатых, буде кто заведёт.

Отчего же не завести. Порто-франко Одесса опарой поднялась на русской пшенице, при этом астраханцы Хлебниковы искони торгуют зерном. Из-за одесских жидов мы сворачиваем дела на Волге-Каспии, продаём по дешёвке суда и уходим на покаяние в Иерусалим.

А вы и не знали, что потомственный почётный гражданин Астрахани Виктор Владимирович Хлебников терпеть не мог евреев? Николаю Ивановичу Харджиеву, уж на что греко-армянин, и то зазорно показалось держать в доме боевые кличи почётного гражданина, и он их сжёг.

Стыд и позор. По молодости лет я сквозь пальцы смотрел на хазарские заморочки Хлебникова: шутит. Какие шутки, если Харджиев целиком сжёг рукопись. Харджиев, задушевный друг Плюшкина и Гобсека.

Не выношу, когда моют кости соотечественникам Пресвятой Богородицы. Одни сваливают все беды на евреев, другие валят их в ров. Как будто Янка Купала не предупреждал: на жидах заквасят, на вас испекут. Не послать ли этого шутника подальше.


Нет, не послать. Потому что и на солнце бывают пятна.


Хлебников не любил евреев, зато евреи любили Хлебникова: Мандельштам, Тынянов, Рейнгбальд. Наум Рейнгбальд, скрипач.

За что евреи полюбили Велимира Хлебникова?

Тут надо сделать небольшое отступление о том, что такое умный человек с точки зрения евреев. Что такое умный человек с вашей точки зрения, вы без меня знаете. „Иванов был такой умный, что все думали: а не еврей ли он?” По-вашему, я, к примеру, близко не еврей. А хотелось бы, не скрою. Тут следует шагнуть не на ту сторону ещё разок.

Один мой хороший знакомый половину жизни доказывал себе и людям, что никакой не еврей, а потомственный русский помещик: мать звали Маша, отца — Дубровский. Приобрёл все привычки Ивана Бунина, даже почище. Ладно, доказал, согласились-таки евреи. И вот он прожил свою вторую половину жизни под видом русского дворянина, вроде графа Алексея Толстого. Подходит смерть, третий звоночек. Хочу обратно в евреи, внезапно запросился наш дворянин. Ну и дурак же ты, Фрумкин, ответили евреи. Юрий Маркович Нагибин зовут.

Так вот, с точки зрения евреев умный тот, кто умеет вовремя дать совет.

Вовремя — это когда тупик жизни. Руки опускаются, белый свет не мил и так далее. Теперь представьте себе, каких надо быть семи пядей во лбу, чтобы евреи полюбили русского человека! Прошу извинить восклицательный знак: накипело.

Итак, совет вовремя. Даже и слегка зажиточный иудей с Брайтон-Бич, не говоря про денежный мешок вроде Сороса, такого совета ни за что не подаст, исключено. Копи деньгу, наживайся — вот и весь его сказ. Впору топиться, а он — копи деньгу. Поэтому воротила, делец, предприниматель и тому подобное терпим и порой бывает уважаем евреями, но никогда любовью у них не пользуется.

Любимец этого народа обязательно беден, никакой собственности он иметь не должен. И живёт по-особенному, не как все люди. В землянке при кладбище, например. К нему идут за советом, и стараются запомнить слово в слово. Запомнят, а потом делают, как им велено. И жизнь становится лучше, жизнь становится веселей. Как же не полюбить евреям Велимира Хлебникова.

Тут надо сделать небольшое отступление о том, что такое умный человек с точки зрения немцев. Одной немки, прошу прощения. Зато какой.

Д.Г. Левицкий. Портрет Екатерины II в виде законодательницы в храме богини Правосудия, франмент. 1793 г. Х.,м. ГРМ.Екатерина Великая (Sophie Auguste Friederike von Anhalt-Zerbst-Dornburg) вела оживлённую переписку с Дидро, Вольтером, д’Аламбером и так далее. Широчайший выбор выдающихся умов. Кого из них она считала первым среди равных? Никого. Самым умным человеком всех времён и народов Екатерина Великая считала русского до мозга костей человека, Романова Петра Алексеевича.

Екатерина была чрезвычайно работоспособна, до всего ей было дело. Если в государстве что не так — первым делом следует улучшить законодательство. И она доверяет бумаге свои мысли. Перебелив, отдаёт сведущим людям. Потом внимательно выслушивает их доводы за и против нововведения.

Это я говорю о молодой Екатерине, начале блистательного царствования ея.

На старости лет природная эта немка приступала к законодательству несколько иначе. Опыт, сын ошибок трудных. Закабаление Малороссии она ошибкой не считала, конечно. Забавы с юнцами — тем паче. С души воротит, а что делать: и на солнце бывают пятна.

При исправлении одной из трудных ошибок ей пришло в голову справиться, нет ли в бумагах Петра I каких распоряжений на сей счёт, хранимых под спудом за безвременной кончиною царя. Таковые распоряжения нашлись, и весьма к месту.

В следующий раз Екатерина попросила порыться в потаенных бумагах загодя, чтобы сравнить свои намерения с мыслями Петра. Оказалось, что всё так основательно обмозговано, что нечего и встревать с пустяками. Бери как есть и вставляй в свод законов.

Так и повелось. Коли я, признавалась Екатерина, хочу что-то поменять в государственном устройстве, — велю искать в бумагах Петра I, и там всё нужное оказывается приуготовлено.

То есть у Петра Великого были ответы на вопросы, которые зададут потомки. Как у Велимира Хлебникова.


     Однажды Велимир исчез из Москвы. Оказывается, его увез к своей знакомой или родственнице некий скрипач Рейнгбальд (известный больше своими хулиганскими выходками и пьянством). Там Велимира плохо приняли грубые и невежественные люди (как потом говорил сам Рейнгбальд), и Велимир, не имея денег на проезд в поезде, ушел пешком оттуда.
      Когда он заявился к нам, то коротко сказал, что был где-то под Москвой и оттуда пришел пешком, сделав 20 километров. При этом он имел вид бодрый, внушавший уверенность в его физической прочности.
www.ka2.ru/hadisy/miturich.html

Это отрывок из воспоминаний Петра Васильевича Митурича. Его сын, Май Петрович Митурич-Хлебников, сообщает о Рейнгбальде несколько больше:


Май Петрович Митурич-Хлебников, 1925–2008     В свое время Наум Рейнгбальд был вполне благополучным, подающим надежды музыкантом, имел жилье и даже давал приют Велимиру Хлебникову. Вот за это и прощал отец Рейнгбальду все его выходки.
     На моей памяти Рейнгбальд был уже давно спившимся, бездомным, бродячим скрипачом. Когда внезапно, всегда зимой, раздавался громкий стук в нашу дверь, отец по стуку узнавал его и через дверь спрашивал: „Рейнгбальд, вы пьяны?“ И если по голосу казалось, что не совсем, не буйно пьян, отец впускал его. Особенно зимой. Согреться. Входил Рейнгбальд с неизменной скрипкой, всякий раз по-разному, но неизменно странно одетым. Помню его и в будённовке, и в широкополой с перьями шляпе, в шинели на голое тело. Нередко он извлекал из кармана бутылку и призывал выпить с ним. Широким жестом открывал футляр скрипки и вываливал на стол груды мелкой монеты — подаяние уличных прохожих.
     Иногда он рыдал, вспоминая Зарочку — Зару Левину — известного тогда композитора, бывшую его невесту. Порой же скандалил, чего-то требовал от отца. Лицо его всегда в ссадинах от побоев, то сломан нос, то затекший глаз. Но больше чем свой нос оплакивал он скрипку, которую ему тоже ломали. Каким-то образом добывал он новые. Играл он на улицах и по поездам, разъезжал по всей России. И били его и по пьянке, и в милиции, куда он регулярно попадал. Но остепениться не мог. Да и как было ему остепениться, если он давно утратил и жилье, и прописку, и музыкальный свой талант. Самым страшным испытанием для отца была его игра. Когда он доставал скрипку и начинал громко и самозабвенно музицировать, отец зажимал в ужасе уши.
     Мама предлагала ему поесть, но как многие горькие пьяницы, он почти не ел. Тогда мама стелила ему где-нибудь на полу, подальше от Маечки. И допив свою бутылку, он погружался в тяжкий с вскриками и храпами сон. Выспавшись, собирал свое имущество и снова исчезал на несколько месяцев.
     Однажды, определив через дверь, что он очень пьян, отец не впустил Рейнгбальда в дом. Побуянив, он затих, но скоро потянуло гарью. Оказалось, что, озлившись, Рейнгбальд поджег обивку двери и тут же на площадке, в дыму заснул. Но ни пьянство, ни побои, ни спанье на холодной мокрой земле, в снегу не могли сломить его могучее здоровье...
www.ka2.ru/reply/mem_may.html

Я уверяю вас: вообразить игру этого скрипача сплошным безобразием — большая натяжка. Человек с мороза. Сомлел на пурге, потом разомлел у отопления, вот пальцы плохо и слушаются. Или просто разучивает Бартока.

В любом случае, Митурич-старший затыкал уши вовсе не потому, что Рейнгбальд играл мимо нот. Скорее, игра была недостаточно хороша для тонкого ценителя, не Мирон Полякин. Пётр Васильевич вообще был крут, но когда передавали Моцарта, домашним следовало не двигаться, а ещё лучше — не дышать. Совершенно так же страстно, как Рейнгбальд играл, Митурич — слушал.

Итак, один-единственный скрипач, кому довелось пересечься с Велимиром Хлебниковым — Наум Рейнгбальд. Нет, двое. Михаил Васильевич Матюшин (1861–1934), ещё тот русак.


Гуро Е.Г. Портрет М.В. Матюшина     Был незаконнорожденным сыном Н.А. Сабурова и бывшей крепостной. Получил фамилию матери.
     В шесть лет по слуху он научился аккомпанировать и играть песни, звучавшие вокруг, девяти лет сам сделал скрипку, правильно ее настроив. Виртуозную игру Миши на скрипке-“шмеле” услышал приятель брата, который и повел его к Виллуану, директору открывшейся в Нижнем Новгороде консерватории. Мальчика тотчас же приняли в консерваторию, и он начал заниматься здесь под руководством помощника директора Лапина. Последний взял Матюшина к себе на полный пансион, но внимания ему уделял мало. Как вспоминал сам Матюшин, самую большую школу он получил в качестве хориста и учителя певчих, которым стал в восьмилетнем (!) возрасте.
     Семи лет самостоятельно выучился писать и считать. Также самостоятельно, по книжной графике, лубочным картинкам, иконам в церкви учился и живописи.
     В Москву Матюшина привез старший брат-портной. И с 1875 по 1880 г. он учился в Московской консерватории. Также Матюшин продолжал и свои самостоятельные занятия — писал с натуры, копировал старых мастеров. Ему предложили поступить в Строгановское училище, но у семьи не было для этого средств: Матюшину приходилось подрабатывать уроками музыки и настройкой роялей. Главной московской школой было для него знакомство с музыкальной классикой на концертах и особенно на репетициях, где он впервые почувствовал и пытался для себя сформулировать проблему синтеза “звучания и цветности”.
     Стараясь избежать воинской повинности и найти подходящую работу, Матюшин выдержал конкурс на место скрипача Придворного оркестра в Петербурге. Молодой оркестр имел обширнейший репертуар, куда входили произведения классической музыки и все последние “новинки” западноевропейского и русского музыкального искусства, и, без сомнения, музыкант получил здесь высококлассную школу. А с конца 1890-х, когда был выстроен Панаевский театр, он стал играть и в итальянской опере.
www.silverage.ru/paint/matushin/matush_bio.html

С Михаилом Васильевичем Матюшиным Велимир Хлебников познакомился гораздо раньше, чем с Наумом Рейнгбальдом: в 1909 году. Чутьё не подвело сына крепостной крестьянки: его помощь молодому дарованию не пропала втуне. Однако в доме скрипача на Песочной улице Хлебников только чаевничал, но не живал.

Крыша над его головой уже и тогда сильно просвечивала: то у Василия Каменского ночует, то Бурлюк приютит. Молодой, полный сил волгарь. Четырьми годами раньше спал на лапнике у костра в тайге. Перед памятью Михаила Матюшина я не склоню головы.

Смотрите: таки склоняю. Перед Наумом Рейнгбальдом, величайшим хлебосолом и странноприимцем. Я не еврей и не знаю, как правильно петь поминальную молитву кадеш. Кажется, петь должен сын покойного. Чего нет, того нет.


П. Митурич. Портрет Н. Рейнгбальда. Б., кар. 1925. ГТГ.Фроим Грач, Беня Крик и Любка Казак — всемирно известные одесситы, не так ли. Наум Рейнгбальд приходится родным внуком Любке Казак, уже только поэтому стоит верить Бабелю: замечательная женщина. Бабелю стоит верить, но доверять ему ни в коем случае нельзя. Скоро поймёте, почему.

Настоящее имя величайшего хлебосола и странноприимца — Наум, подлинное родовое прозвище — Рейнгбальд. Родной брат Берты Михайловны Рейнгбальд, кто понимает.

Кто не понимает — вбейте Берту Рейнгбальд в строку поиска, и всё. И всё узнаете заодно про Наума, её брата.

Вот вы всё узнали про Берту и Наума. Молодчаги. А теперь я расскажу то же самое себе. Повторение — мать учения, я хочу затвердить наизусть.

Итак, всемирно известная Либа Шерман с Молдаванки приходилась Науму Рейнгбальду родной бабкой, а её младшая дочь Гитл — матерью.

Родился Наум третьим по счёту, а еще через два года плодоношение Гитл прекратилось. Антонина, Берта, Наум, Софья. У Либы Шерман тоже было четверо, но все девочки. Внимание, начинается список преступлений Исаака Бабеля перед мадам Любкой с Молдаванки: младенца Давида у этой женщины сроду не бывало, один женский пол. И это далеко не самое тяжкое преступление писателя Бабеля.

Родился Наум Рейнгбальд в 1899 году от Р.Х. у самого синего моря, над обрывом, в Стурдзовском переулке. Надо сказать пару слов о его отце.

Михаил Абрамович Рейнгбальд имел высшее образование. Он закончил Саксонский политехникум в Дрездене. Чем занимались Вольта, Ом, Ампер, Фарадей, Максвелл, Герц и Тесла? Этим же самым зарабатывал на хлеб папаша Рейнгбальд.

Поэтому семья и оказалась в 1908 году в Сухуми, где он построил отличную городскую электростанцию. Построил, и вернулся в Одессу. Никто не заметил, что за это время Наум приобрёл охоту к перемене мест, обязательное свойство людей вроде Паганини и Сарасате. Девочки так и остались домоседками почему-то.

Но предоставим слово знатоку вопроса, коренному одесситу Розенбойму. Чтобы не возникло подозрения, что я всё перевираю, как проклятый Бабель.


     По возвращению Рейнгбальдов из Сухуми Любка уже ездила к ним на Маразлиевскую, 62, в двухэтажный дом со сводчатой подворотней и деревянными галереями вдоль мощенного итальянской лавой двора. Маразлиевская считалась аристократичной улицей, на которой жили представители старинных одесских фамилий — Аудерские, Маврокордато, Менделевичи, Лузановы, Рено, генералы, банкиры, купцы 1-й гильдии, доктора медицины и присяжные поверенные, многочисленные коллеги Рейнгбальда — инженер-механик Гусев, инженер путей сообщения Егоров, горный инженер Нудельман, морской инженер Портнов, инженер-технолог Циперович и основатель фабрики земледельческих машин инженер Иван Иванович Ген, состоявший в Обществе благоустройства Молдаванки, где с давних пор имел дом на Дальницкой. Маразлиевская считалась едва ли ни самой красивой в городе, потому что дома для неё проектировали искуснейшие из искусных одесских архитекторов: Александр Бернардацци, Лев Влодек, Юрий Дмитренко, Вильгельм Кабиольский, Демосфен Мазиров, Викентий Прохаска и обосновавшийся на этой же улице Моисей Линецкий, сын известного еврейского писателя. Маразлиевская считалась приятной для жизни улицей, потому что изначально была “распахнута” в сторону моря и Александровского парка, ныне носящего имя Т. Шевченко.
www.vestnik.com/issues/2004/0818/koi/rozenboym.htm

Гладко пишет Розенбойм, просто слюнки текут. Вылитый Владимир Жаботинский. Как, вы не читали Жаботинского? Бросайте прения на кухне и займитесь качать с халявы повесть «Пятеро». Вот был певец Одессы так певец. Никаких Беней Криков и Фроимов Грачей. Слушайте сюда: одесских налётчиков в лице Моти Банабака Жаботинский вообще не держал за людей, вообще. Ещё писать об этих обормотах. Бабель перебрал горьковской сивухи, вот что я вам скажу.

Изумительна взаимопомощь евреев, не говоря о кровно-родственной спайке. Старших Рейнгбальдов было двое: Михаил и Владимир. Когда Михаил слёг и перестал приносить в клюве деньги, брат без лишних слов подставил крыло. Отдать племянника на выучку Петру Соломоновичу Столярскому, а не столяру-краснодеревщику — это его затея.

В отличие от брата, Владимир Рейнгбальд был человек искусства. Высшее художественное образование. Не кружок «Умелые руки» на чердаке мадам Витти в Париже, а Императорская Академия художеств. Две большие разницы. Евреи туда редко просачивались, всё больше Тенишевка.

И дядя привёл мальчика прямо к Петру Соломоновичу на дом.

Прежде, чем отдать должное этому великому человеку, надо как-то закруглиться с мадам Любкой, до безобразия оболганной Исааком Бабелем.

Чем промышляет бабелевская Любка Казак? Она спаивает население Молдаванки, сводничает и перепродаёт неучтёнку. Неучтёнка — это случайно провезённый мимо таможни ходкий товар. Поскольку его забыли оклеить пошлиной, оптовые сделки боцмана Флинта и мадам Любки невероятно выгодны для всех, кроме царя и конечного потребителя тех же подштанников с китайского шёлка: он всё равно берёт за справедливую цену. Четыре доходных дома как грибы можно построить, и они таки построены у мадам.

Каковы замашки бабелевской Любки Казак? Распивает напитки, дерётся кулаком в зубы и сквернословит. Если бы какой-то прощелыга стал распускать о вашей маме подобных нелепостей, как бы вы его поступили? Правильно, избили всю морду лица этому гаду. Читаем писателя Розенбойма дальше:


     Если, как оно и положено, быть справедливым в отношении прошлого, то нужно сказать, что появление мадам Любки на страницах рассказа Бабеля не все восприняли с умилением, теплотой и приятностью воспоминаний. В один прекрасный или, скорее всего, не очень прекрасный день, в квартиру Бабеля нежданно-негаданно и вовсе не приглашаемо пожаловали сразу обе дочери Любы Шерман. К нескрываемому разочарованию прибывших Бабеля дома не оказалось, и гостей, если их так можно было назвать, встретили мама писателя и его младшая сестра Мэри. Ничего еще не подозревая, давно и хорошо знавшая их мадам Бабель предложила им сесть, да не тут-то было: „Какой сесть, когда такой позор, что можно лечь и потом ни разу не встать! ‹...› Если вашему Исааку зачем-то приспичило сочинять своих босяцких рассказов, так зачем ему надо писать туда таких приличных людей, как была мама?” После этого было высказано предположение о том, что непременно сделала бы в гробу покойная мадам Швехвель, узнав, как её единственный и любимый внук поступил с её же единственной и любимой подругой Любой Шерман. Мама Бабеля едва улучшила момент, чтобы робко заметить, что в рассказе хоть и действует Любка, но ведь она там не Шерман, а Шнейвес. Но это вызвало только новую волну негодования: „Мадам Бабель, вы что, прямо всю свою жизнь-таки живете на Ришельевской? Или вы не родились на Балковской, угол Дальницкой и не знаете, как на Молдаванке было только одна Люба, потому что другой такой совсем не может быть?” Обвинения, подозрения и утверждения одно за другим и одно громче другого следовали в два голоса, потом раздалось „и ни одной нашей ноги здесь больше не будет”, хлопнула входная дверь и тут уже Мэри дала волю смеху.
www.vestnik.com/issues/2004/0929/win/rozenboym.htm

Чтобы не потерять от закидонов Исаака Бабеля веру в человечество, следует немедленно сосредоточиться на разумном, добром и вечном. Говоря о старой Одессе, главным существительным этих прилагательных слов был, есть и остаётся Пётр Соломонович Столярский (1871–1944).

Бабель не посмел его опорочить, молодец. „Он населял Молдаванку и чёрные тупики Старого рынка призраками пиччикато и кантилены“. Можно ли эти слова счесть оскорблением доброго имени? Думается, нет.

Однако же Бабель и тут дерёт нос, по своему обыкновению. Cпособны ли вы объяснить мне на булочках, что такое за пиччикато? А мсье Бабель — запросто: игра без смычка, как на балалайке. И чего бы ему не знать: сам ходил к Столярскому учиться на Яшу Хейфеца. Походил, да бросил. А Наум Рейнгбальд не бросил.

Урок П.С. СтолярскогоКогда Наума первый раз привели к Петру Соломоновичу, тот сказал: ребёнка поздно учить, но по знакомству попробую. Сами будете виноваты, если не выйдет. Не нужны одарённые дети, а нужны одарённые родители. Берите пример с четы Ойстрах, я вам говорю.

Почему поздно учить? Потому что косточки пясти затвердели, надо с трёх лет учить.

Вот именно, по хорошему знакомству. Владимир Абрамович Рейнгбальд обучал одесских детей чертить и писать виды, Пётр Соломонович Столярский — скрипке. Делаем одно святое дело: расцвет нашей Одессы. Таки берите пример с Ойстрахов, я вам говорю. Отчим, а как вникает за Додика.

Столярский нажимал на постепенность. Нельзя спешить. Просто подержать скрипку и смычок — и то не сразу и не вдруг. Вот и дали подержать. Уже не так томится ребёнок с простого держания скрипки — начинаем ставить руку. Руку ставят всю жизнь, это предварительная ставка. Так, теперь начали играть гаммы. Ненатёртым смычком, да. Пожалеть же ж уши его и мои. В жизни всё пригодится, даже это сочинение Львова. Быстро подвязываем к скрипкам бантики, и марш на Ришельевскую играть «Боже, царя храни»: тезоименитство их величество, большая шишка.

Руку Илье Репину и Валентину Серову ставил Чистяков, Давиду Ойстраху и Науму Рейнгбальду — Столярский. Одно и то же, кто понимает. Не спеши, не веди смычок так быстро. Представь себе, что это твоя зарплата. Ты должен не сразу ее профукать, а распределить на месяц. Скрипку нужно держать гордо. Чем больше играть на скрипке, тем лучше для здоровья: руки двигаются и отгоняют всякие болезни. Самое полезное лекарство от простуды — часика три поиграть этюды Крейцера и Роде. Вы сразу разогреетесь, а потом ваши кокки подохнут. И всё в том же духе.

Учился ли Наум Рейнгбальд в Одесской консерватории? Я вам не Бабель, врать не стану. А вот Зара Левина — да, училась. И в Одесской, и в Московской консерватории училась.

Зара Александровна Левина, 1906–1976. Один из последних снимков.Пётр Митурич захватил на бумагу Наума в 1925 году, Зара только-только поступила в Москве к Глиэру. То есть Науму двадцать шесть лет, а Заре девятнадцать. Драный воробей. Незавидный он жених, этот Наум. Пьёт, как промокашка.

Уже когда пересекался с Велимиром Хлебниковым, беспощадно закладывал мыша за воротник. Вот он пересекается с Хлебниковым зимой двадцать второго года, когда родня оставила Наума переночевать, а этого босяка загнала на шпалы: Зара Левина учится в Одессе, ей шестнадцать лет. Что-то плохо сходится насчёт Лейли и Меджнуна. Впрочем, Зара довольно поздно вышла замуж за Чемберджи. Валечка родилась в 1936 году. Как знать, как знать. Покрыто мраком, и давайте не ворошить.

Поговорим лучше за то, как Велимир Хлебников полюбил евреев. А вы и не знали, что Хлебников полюбил евреев? Удивляюсь с вас. Но тут надо сделать отступление на пару слов о том, что значит его «Ладомир».

Это не художественное только произведение, а нечто возвышенное. Ладно, не буду отнимать хлеб у доцента, не разгонюсь про Моисея, Магомета и Махди, — речь об одних только скрипачах: Смычок над тучей подыми, / Над скрипкою земного шара.

Какая же тут любовь к евреям?

Очень простая. Потому что приблизительно в это же время Хлебников предлагает основать общество скрипачей на земном шаре. Во время ночёвок у Наума Рейнгбальда предлагает, прошу подчеркнуть.

У Наума всегда было жильё, только зачем об этом кричать, просясь пьяный переночевать у знакомых. Не три шага от Сухаревой башни, однако же свой угол. То есть прописка. Была постоянная прописка, по данным НКВД. Крысятник или курятник — я не могу вам сказать. Вы поезжайте сами и допросите старожилов. Московская область, город Кашира, Первомайская улица, дом 3, где раньше называлось Рыбная слобода.

Как этот хитрюга получил прописку из Одессы почти в Москву? По знакомству, больше никак не получишь. Через Цюрупу, как сын Миши Рейнгбальда. Не тот Цюропа, что нарком продовольствия, а одессит Цюрупа, главный строитель на Кашире. Если кто забыл — Кашира, Шатура и Волхов есть наш ответ Уэллсу за его Россию во мгле. Какое во мгле, когда у нас Рамзин и Графтио, а Ленин за Каширу лично горло порвёт: делайте на уровне, батенька.

Сами понимаете — провести провода по столбам не диво, надо строить нового человека с выключателем тока. Всё должен знать и уметь, даже уметь слушать скрипку. И Цюрупа привлёк Наума на всякий пожарный случай. Он же не знал, что тот сызмалу непоседа, с Сухуми.

Понятно, зачем и Наум сорвался в Москву: поближе к Заре Левиной, хотя она и жила пока в Одессе. Пока там, но ведь приедет же к Глиэру, как закончит первую ступень. Гражданин мещанской складки живота и с боков поясницы наверняка сообразит про себя и даже воскликнет жене, которая жарит ему гуся на сковороде: оставался бы дурень у сестёр в Одессе, так и не пропал. Но и Хлебников не полюбил бы евреев, отзовётся жена, не тусклая обывательница в душе, а таинственный читатель Марии Петровых.

На Рыбной слободе в Кашире и совершилось преображение Велимира Хлебникова, о котором только что заявила эта умница. Причём надо знать, что зимой двадцать второго Науму было двадцать три года, а Хлебникову — малярийные припадки один за другим и нет зубов, изношенный человек.

Где его подобрал Рейнгбальд — cпросите чего полегче. Обитал Хлебников в полуподвале у Спасского, потом в общежитии художников, — и вдруг оказывается, что приютил один только Рейнгбальд.

Значит, преображение Хлебникова у Наума совершилось гораздо раньше зимы двадцать второго, как и предполагает Митурич-старший. Тем более, что «Ладомир» окончательно сложился в двадцать первом году, на Кавказе. Но постоянная прописка у Рейнгбальда, когда его сдёрнули с поезда и замели по статье за бродяжничество, была в Кашире. То есть прямая жертва сталинского произвола: прописка налицо, садят ни за что. Человек играет Брамса на железной дороге — что тут преступного законы, я вас спрашиваю.

Зато надо помянуть добрым словом Исаака Бабеля. Можно приступать к нему со шпильками за Либу Шерман, а можно вспомнить странный род его занятий. Бабель, как и все одесские чудаки, занимался одним и тем же: загадыванием, во что всё это выльется. Во что выльется четыре доходных дома мадам Любки и её навык пропускать рюмочку при сделке с боцманом Флинтом, к примеру. Не забудьте, что некоторые городовые Молдаванки были на полном иждивении у мадам.

Как аукнется, так и откликнется — задним числом очень просто проверить. И Бабель оказывается древний пророк Палестины: отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина. Либа Шерман даёт волю рукам, содержит мордоворотов со свистком и любит рюмочку? Тогда у внука будут сломаный в участке нос и вселенский запой по разбитой на дребезги скрипке. Тогда родная внучка остаётся беспризорницей, если у мадам зараз четыре дома на Молдаванке.

Родная внучка остаётся без никакой прописки в Одессе, и вот она бросается с горя в лестничный пролёт. Это Берта Михайловна Рейнгбальд бросилась, вы уже знаете до меня. Сорвала с груди Трудового Красного Знамени, а потом сама бросилась в пролёт. Из-за трёх лишних домов у Либы Шерман, если доверять пророку Исааку Бабелю.

Бабель намекает на кислый виноград, но если прочитать напрямик, то выходит гораздо страшнее: грехи отцов обязательно падут на головы детей их. Потому что не могут уже евреи подать с того света руку помощи своим детям.

А вы думали, умер — и кончено? Только тогда всё и начинается, как умрёшь. Припомнят нарушения правил поведения в быту и на работе. Припомнят — одно, а вот как накажут?

Вашим салом по вашим сусалам, вот как накажут. Зачем возиться под котлом и шуровать геенну, когда можно просто показывать отцу, как из-за его дури страдают три поколения детей. Я вас уверяю, Либа Шерман осознала-таки свои привычки, как ей черти дали наблюдать полёт Берты под лестницу. То же самое побои на лице внука Наума: зачем дралась, когда слабей себя нашла? Грустно жить на этом свете, куда грустней на том.

Итак, Наум Рейнгбальд приютил Велимира Хлебникова когда-то раньше, не последней тому зимой двадцать второго года. Разрешите и мне слегка приврать, раз уж я отцепился от Бабеля и даже взял его сторону. Но я не буду врать с намёком, как сказки Пушкина, а постараюсь держаться простого житейского смысла.

Представьте себе вечер трудного дня. Хлебников как впрягся спозаранку в рукопись, так и не разгибая спины, да и Наум загнал на прохожих обе руки в пену.

Пётр Соломонович готовил скрипача на все случаи, вспомните Львова строем по Ришельевской. Мало ли какая задоринка на жизненном пути, дети. Ничего стыдного зарабатывать медные деньги на улице нет. Стыдно играть мимо нот.

И вот приволокся усталый как собака Наум со скрипкой и оттопыренным карманом. Хлебников, кстати говоря, никогда не отказывался вечером выпить, не говоря за недомогание. Только предложи. Спирт, самогон — всё приемлет. Надо же и расслабить голову. Выпил — сразу никуда не годный сочинять, разрешите подушку примерить.

А ведь Наум до того иззяб на ветру с мокрым снегом, что уже кокки заскребли в горле. Выпить мало, надо играть на скрипке ровно три часа этюды Крейцера и Роде. Так научили с детства Пётр Соломонович Столярский. Ну он и давай играть. Только не учебные пособия, уже надоело в Одессе, а настоящие произведения для скрипки. Почему-то никогда не играл «Полёт шмеля» Римского-Корсакова.

И так каждый вечер трудного дня. Каждый вечер Гендель, Корелли, Венявский и так далее, вплоть до чаконы Белы Бартока, от которого затыкался Митурич. Хлебников лежит пластом на топчане и слушает пьяный. Корка хлеба и кружка самогона из патоки — вот и вся половина добычи Наума в голодной Москве.

Тут сам горько пожалеешь за то, что невеста отказала Науму Рейнгбальду по пьяному делу. Играли бы в четыре руки, скрипка под рояль. Я же слежу за речью и не на шутку называю Наума хлебосолом: хлеб, самогон и скрипка соло, то есть без сопровождения остальных. А если бы Зара Левина рядом? Тогда вместо самогона — стакан кипячёного на плите молока Хлебникову, разве не так. И Хлебников бы придумал другой союз, не одних скрипачей земного шара. И у Зары Валечка родилась бы не как переводчица с языков, а вторая Нина Бейлина, которая выступала у нас на Гайве с Натаном Рахлиным, и это лучшее воспоминание моего детства.

Но Зары Левиной поблизости нет, и поэтому рука пьяного Хлебникова вдруг сама выводит: основать общество скрипачей на земном шаре. Бросил перо, задёрнулся шинелью и спать.

Утром смотрит: какая ерунда общество скрипачей. Не надо потребительское общество, а нужен гордый союз.

И пишет: гордый союз скрипземшаров. Почему гордый? А разве своих предземшаров он обязал клятвою держаться скромно?

О земшаре и об урезании слов у Хлебникова когда-нибудь потом, в другой раз. Сейчас я прошу жирно подчеркнуть на две черты: потому гордый союз, что так Пётр Соломонович Наума научили. Вы поезжайте в Одессу, там на стене золотом выбито: cкрипку нужно держать гордо. И точка.

А теперь давайте приступим разбираться, что выйдет из предложения Хлебникова гордый союз скрипземшаров. Выйдет громадная польза одесским евреям и председатель Пётр Соломонович Столярский.

Почему Столярский? Очень просто: остальные отрекутся, а Матюшина никто не знает, кроме Маринетти. Почему остальные отрекутся? Потому что выездные, на месте не застанешь. Затаив дыхание, умоляют Яшу Хейфеца стать председателем союза скрипачей. Да вы что, не имею возможности, живу на колёсах. Общий выдох отчаяния, даже форточки посрывало на улицу. Давайте подумаем, кого тогда на место Яши Хейфеца. Ну, нечего и думать: Жака Тибо. То же самое: тронут доверием, однако невозможно, выступления расписаны на пятьдесят лет вперёд. Франц Ондричек, Фриц Крейслер, Джордже Энеску, Эжен Исайе — самоотвод за самоотводом.

И так все прославленные исполнители отговорятся напряжённым образом жизни. Остаются прославленные преподаватели: Леопольд Ауэр и Пётр Соломонович Столярский. Оба евреи, между прочим.

Поэтому открытое голосование, как в синагоге. Уж я не знаю, почему Ауэр набирает меньше голосов. И Одесса отныне и навеки столица скрипичного искусства. Одарённые одесситы имеют счастье учиться живьём с Иегуди Менухина, Айзека Стерна или даже самого Яши Хейфеца: Столярский ради своих питомцев созывал бы съезды почаще сталинских, это наверняка. Съезды одно, а вы не забудьте про слёты между этими съездами. Слёты, совещания, круглые даты — ого, Пётр Соломонович бы не дремал.

Вот что выйдет из предложения Велимира Хлебникова: громадная польза евреям. Думаете, он этого не понимал? Понимал. Почему-то Хлебников предложил мировой союз скрипачей, а не трубачей. Там вышли бы негры вперёд всех: Луи Армстронг. А к неграм Велимир Хлебников относился с опаской, если приглядеться к его законодательству.

К неграм и к синголам, то есть китайцам: молодые относительно белого человека расы, какие-то подростки. Переходный возраст с прыщами на обе щеки. Кровь играет, не угадать, что и выкинут.

А вот краснокожих Велимир Хлебников поминал добрым словом сорок раз на дню: страстный курильщик. Изобретательный народ индейцы, табак это вам не какой-нибудь чай. Без чая прожить легко, а попробуйте без табака. Это по мнению Хлебникова не прожить без табака, сам я бросил эту привычку семи лет, как только попробовал: ну и гадость же ваше курение. Кстати о пятнах на солнце: Маяковский бросил, а Хлебников до смерти курил взасос, на плохой пример пацанам.

Продолжаю о расах. Не зря же заодно с гордым союзом скрипземшаров Хлебников предлагает создать общий письменный язык арийцев, научно построенный. То есть евреев он прочно держит за своих, за арийцев. И это благодаря скрипке Наума Рейнгбальда.

Не приходится спорить: и на солнце бывают пятна. Бывают и проходят, если это солнце, а не труп.





     Примечания

8 Академия наук Франции почти одновременно постановила не принимать к рассмотрению сообщения о “громовых камнях” (1772 г.) и вечном двигателе (1775 г.). В Сети предостаточно разнообразных сведений о т.н. Палласовом железе (см., например, http://www.geokhi.ru/~meteorit/coll_history.html) и противостоянии Э.Ф.Ф. Хладни учёному миру того времени (1794 г.). Менее известно, что сторонники Хладни Ольберс (устно в 1795 г.) и Лаплас (1802 г.) высказали предположение о метеоритах как вулканических выбросах с Луны.

9 Русско-эскимосский словарь и Велимир Хлебников сочетаются так, что дух захватывает. Вот извлечение из «Полутораглазого стрельца» Бенедикта Лившица:

     Став футуристом из снобизма, Лурье из дендизма не называл себя им. Но он заполнял в рядах будетлян место, бывшее до него пустым, и в нашем противостоянии развернутой фаланге Маринетти именно он, а не тишайший Матюшин, мог — хотя бы только декларативно — “перекрывать” Балилла Прателлу. Впрочем, это не мешало ему писать романсы на слова Верлена и Ахматовой, которые вскоре под маркой «Табити» (название, придуманное Хлебниковым и означающее по-эскимосски «Полярная звезда») выпускал под обложками в стиле „пудреной розы” его самоотверженный издатель Семичев.

10 Вера Владимировна Хлебникова вспоминает:

     После Калмыцкой степи семья жила по службе отца в Волынской губернии, в Подлужном (бывшее имение князей Чарторыйских). Там было приволье: река Горынь, чудный парк, запущенные цветники, всевозможные развалины...

Продолжение

содержание раздела на Главную