Заголовок “Птички певчие” шрифтом Eh_cyr (автор шрифта Ray Larabie, кириллица Dubina Nikolay)




Братья Хлебниковы. Казань, 1903 — 1904
Кеплер писал, что он слушает музыку небесных сфер.
Я тоже слушаю эту музыку,
и началось это ещё в 1905 году.
Я ощущаю пенье вселенной не только ушами,
но и глазами, разумом и всем телом.

А.Н. Андриевский. Мои ночные беседы с Хлебниковым


Неужели вы не можете понять, что если свет падает холодный, то в тенях получается больше теплоты, и наоборот?   И.Е. Репин



1

«Слоистый сыпкий серый камень
И сочный подмалёвок мха.
Мчат в Солнце зайчики прыжками
От просвещенья впопыхах.
Подрост питается надеждой
На ветер, на его порыв.
Изобличённая валежина
Потомству застит до поры.
Большой усач достоин порицанья:
Личинками угробил ель.
Скажи, предмет для созерцанья,
Усач, ты средство или цель?
Отбором воспитал долота
И буры супротив пришельца?
Уэллс имел о том заботу,
А мы — никто не пошевелится.
Мы обращаем взор на камень
С потёками, трухлявый, сыпкий:
Саморазвитие скачками
Или миров творящих сшибки?
Поток не даст венцу творения
Шалить на вспоротом погосте,
Швыряя Дарвина воззрениям
Недостающих видов кости:
На языке уральских рек
Бульк это "миг, в котором век".
Миг — и мои сомкнутся веки,
Устал. Целую. Ваш навеки.
Набил клеста, чечётку, щура.
Прожёг тужурку, бродни!...
Шура»

2

Сулит японским соглядатаям
В посёлке Павдинский Завод
Расея пьянобородатая:
Унюхал кулачину? Во-от!
Дознаюсь, хари самурайские!
А как дознаюсь — раздавлю!

Гостеприимьице уральское
Двум юношам равно нулю.
Лесным бродягам Шуре с Витей
Отрыжка мировых событий
Премерзко шибанула в нос:
Идёт разведка, не вопрос!
А чучел выделка — для виду, мол,
Японец не такое выдумал,
Не русский выдумал Мукден-то!

У реалиста со студентом
Так обстоятельства тесны,
Что зубы просятся с десны.
Но зла на павдинозаводцев
Держать подолгу не приходится:
Поищет зубы кулачище —
И на рябкá подарит пищик:
Свисти условный знак, япошка!
С Уралом явная оплошка.
Однако и блюдут державу!
Не о Москву, не о Варшаву, —
О становой хребет опрись:
Не знала сроду укоризн
За нерадивость наша кузня!
Одолевает карапузня…
Японец топит корабли…
На сопках наши погребли
Тыщ непомерные десятки…
А вы, казанские касатики,
Шныряйте — уж тайга тайгой,
Но на рудник чтоб ни ногой!

3

Сознанья островного тайну
Хранят Басё и Хокусай.
Но рушится постройкой свайной
Храм в сердце русского: банзай!
Нагой ладонью рубят брёвна.
Сиротки русской лик зарёванный
И русских баб истошный вой
Принёс нам разум островной.
По закоулкам, по окраинам
Худое, память, собирай:
Японцы вытеснили айнов.
Кто не воитель — вымирай.
Послушно вымирали айны,
С собою уносили тайны.
Глянь, Витя: это чёрный дрозд!
И вдоль хребта дохнул мороз.
Бывает, совпадет случайно
И померещится, что знак!
Но черный дрозд как раз у айнов...
Тут не запутает лешак —
Дрозд мудрецом слывет у айнов,
Красноречив необычайно,
Блажен, кто сердце съел дрозда:
Присвоит вещие уста!    

4

«У Вити не бывает промах.
Не запорожец, а чалдон!
Сокровищ в черепа укромах —
Без счёта! Жутко и чуднó.
Зато уж и ворчун, зануда.
По самый гроб я не забуду:
Он заставляет двадцать чучел
В день набивать, совсем замучил!
Какой-то ястреб-кукушатник!
А жаден — просто стыд и срам.
Купец не всякий эдак жáденек.
Уральским говорю горам
Спасибо: выяснили братца!
Ленюсь, но если разобраться,
Природе благо моя лень:
Не чучелки же тень-тень-тень!
Зануда, скупердяй и хищник!
Дробинкой певчего дрозда
У будущих дроздят похитчик
Дань свою Дарвину воздал:
Как хорь он грудь несчастной птицы
Рвёт, и рычанья скрыть не тщится,
И жрёт и жрёт сырое мясо!
Мне страшно с этим папуасом!
Сейчас полезу на печуру.
Велит Урал тепло ценить.
Иззябнешь от болот, от Вить...
Добыли осоеда.
Шура».

5

Влить голос в пение вселенной
Кому-то поручает Бог,
А ты напрасно изнемог
И лбом, и чашкою коленной.
Ты на певца похож снаружи,
И Птицеловом обнаружен,
И ждёт у клетки птицевод,
Что песню вычислит вот-вот:
Тáм силы звука больше-меньше,
Тýт мысельку прибавь-убавь,
Здесь умили, там позабавь,
Будь прост насквозь. Вещай умнейше.
Чти старину. Ищи пути.
Хоти созвучий. Не хоти.
Тебя надули, птицевод:
Нéт горла — только пищевод…
А было так: набивкой чучел
Затеял Витя истязань…
Замри, учёная Казань!
Урал с ним шутку отчебучил:
Смутьян и вражеский шпион!
Он — вероятно, возмущён —
Катил по колее отцовой,
Дарил дробиною свинцовой
За хвост, за клюв, за хохолок,
И трупы ободрать волок.
И вот учёного злодея
Вдруг обрывается стезя.
Не только уши и глаза —
Гораздо большим он владеет:
В нём объявилась железá,
Сопротивляться ей нельзя,
В чём убедил собаку Павлов,
Едою по часам разбаловав.
Ломтями мозг Наука режет,
И даже взвешена душа;
Доказан бес, гном, нечисть, нéжить
(Не зря в кармане два шиша),
Перемещаются святые
В пространстве силою молитв,
А Птицелову для ловитв
Деньки настали золотые:
Их сонм — от чижика до павы,
Суровый труд стал род забавы:
На сетку тучами летят,
Чирикать в клетке все хотят,
Снуют и гадят на Свободу,
Спеша пробиться к птицеводу;
Стервятники, покинув падаль,
И те спросили: нас не надо ль?
А тайновидец-исполин
В сени лесов бредёт один
Или на пару с верным братом —
Уже не Шурой, а Кондратом,
Не помышляя в стол писать
Или основы потрясать, —
А собирает насекомых,
Булавками даря искомых.
И наконец найдет Жука,
И в порошок сотрет рука
Жука натруженные жвала:
Советует вещун бывалый
Лизать вонючий порошок,
Чтоб за вершком пройти вершок
Твердь восхитительной науки:
Как мысли подчиняют звуки.
Всю толщу одолеет он —
И железóй вдруг превращён,
Минуя кокон, в мотылька, —
Летит мгновения-века!
О, колдовская железа!
Вселенной внятны голоса,
Миг — и Пространство подпевает!
Бывает. Редко, но бывает.    





 „Айны верят, что чёрный дрозд несет в своем сердце величайшую мудрость и к тому же отличается примерным красноречием. Поэтому, убив дрозда, они вырывают сердце из его груди и поспешно проглатывают его, пока оно ещё не остыло”. — Дж.Дж. Фрэзер. «Золотая ветвь».
вернуться

  А вдруг? Конечно — едва ли, и даже более того... Однако «Птичек певчих» пожалеем, не истребим, — даже и в угоду «Русскому пророку».→


(o) Хлебникова поле. На правах черновика содержание раздела на главную страницу