В. Молотилов

Cai Guo-Qiang (b. 1957 in Quanzhou City, Fujian Province, China. Lives and works in in New York since 1995). The Rent Collection Courtyard. The wooden fixture, wire matrix, clay, glass eyes, cord. Piece of exposition of an Personal Exhibition «Hanging Out in the Museum» in Taipei Fine Arts Museum, Taiwan (21.11.2009–21.02.2010).The nearly life-size clay figures remain cracked and unpainted. As one mounts the ramp, they also progressively dissolve into their underlying framework of wire and wood. The transition could mock the pageant of Socialist Realism. It could instead underscore the propaganda, serving as a metaphor for capitalism’s dryness and brutality. Mostly, however, it insists that the sculptor gets the final word.


Веха


‹...› не следует много писать о себе;
Вы пишете о себе, впадаете в преувеличения
и рискуете остаться на бобах; Вам или не поверят,
или холодно отнесутся к Вашим излияниям.

А.П. Чехов. Письмо Р.Ф. Ващук 27 марта 1897 г.

Я — не Чехов.

В. Хлебников. Собачка машет хвосточком, лает...



1. Две жизни

Буквица Я вошёл в новогодние праздники 2012 AD с напутствием: всё равно выгоню. Человеческим языком велено подать заявление, а ты. Не хочешь по собственному желанию — уйдёшь по чужому. Гонителя звать Позорнин или Разворуев, под моё настроение.

Видали? Настроение у него. Настроение порочить доброе имя, шельмовать. И это на излёте поста, под самое Рождество. Когда рыба, рыба и рыба. Ни куска убоины, ни капли молока. И что. Копейку берёг Павлуша или разгрузочные дни, вот и весь твой хвалёный пост. Ханжа, лицемер и показушник.

За такое ангел по головке не погладит. Сказано: всякая власть — от Бога. И добавлено: будьте как дети. А дети что говорят? Дети говорят: кто как обзывается, тот так и называется. Даже понарошку, ради хохмы став детьми, вы мигом сообразите, кому влепить Позорнина и припечатать Разворуева. Смекнули ведь, кто такой Павлуша. Мигом сообразите, уж я постараюсь. Чуточку терпения, ребятки.

И нечего хмыкать. Именно ребятки. Я всех до единого тут старше, любого Мафусаила. Не по возрасту, так по годам. Тридцать пять лет двойной жизни (double life as twinning of exceedingly heterogeneous job), не считая детства, отрочества и тому подобных подробностей развития личинки. Девяносто с гаком, совершенно верно. А шестеро внуков? Ну и кто здесь патриарх. Чуточку терпения, ребятки.

NB. Положение обязывает. Во-первых, никто не указ. Во-вторых — что хочу, то и ворочу. Самодур, безусловно. Унижаю достоинство других посредством головного мозга. И спинного. Сообща тормошат грудную клетку, злодеи. Вдохнул — унизил, выдохнул — унизил. Этот стон у нас песней зовётся, кстати.
     Всё-таки самодур понятие растяжимое: налицо рыболовная снасть, одноименная мне. Слово к делу не пришьёшь, тот самый случай. Разве я крючок без наживки? Обязательно живец оборудован и трепещет. Емеля вопреки зарыбачил, я — благодаря. Чему. Детство золотое (мама, почитай-ка) вспомнил — освежай серебряное (Иванов, к доске): благодаря привычке поддакнуть Дарвину.
     Омерзительный глагол, брр. Ну и что глагол, имя существительное навтыкает любому, потому как наилучшим образом отображает суть. То есть глагол — булка, существительное — самодвижная изюминка. Отколупывает себя на корочку и кидается в рот.
     Наипаче изюминку глагола ‘поддакнуть’ отколупывает существительное ‘поддавки’. Смотрим, что такое поддавки: настольная игра, где поражение признаётся победой. Озираем тёзку рыболовной снасти: ни один уважающий себя самодур не играет задом наперёд. Ноздрёв двигал рукавом свою шашку, а не Чичикова. Тогда кто я или что. Ни то ни сё, а нечто среднее: двуногая рука судьбы.
     Ну как. Почему набор слов. Не набор, а недолёт. Осколочным заряжай. Есть осколочный. Огонь! Пока летит, досказываю про двуногую руку: возговорила щука человеческим голосом — обратно в реку, не возговорила — на сковородку.
     Вот как растяжим и расплывчат самодур. А кто не расплывчат. Хам. Коротко, ясно и тоже про меня.
     Аркадий Райкин уродился в Платона Каратаева, поэтому вереница неудач, мягко говоря. Нельзя сыграть хама убедительно, будучи паинькой. Фёдор Шаляпин — да, тот бы сыграл. Оглушительный провал Райкина и запредельное корыстолюбие Шаляпина вынуждают меня взять быка за рога, предварительно истыкав куда ни попадя, как советуют испанцы: el toro en furor, por éste la gloria furiosa del torero (бугай взбешён, тем яростнее слава).
     Буду краток: хамство подразделяется на чувственное / бесстрастное | разнузданное / скрытное | тупое / утончённое. Возможны сочетания: разнузданно-утончённое | скрытно-бесстрастное | разнузданно-тупое | бесстрастно-тупое и так далее. Разложив их по кучкам, с удивлением обнаруживаем, что кучки справа тяготеют к грубости, кучки слева — к дерзости. Разнузданно-утончённый хам дерзит, бесстрастно-тупой — грубит.
     Над грубостью ломать голову не приходится, относительно дерзости бабушка надвое сказала. Глаголы ‘дерзить’ и ‘дерзать’ созвучны неспроста, справьтесь у Велимира Хлебникова. Внутреннее склонение, да. Внутреннее — раз, к одному и тому же — два. К чему. Вдругорядь справьтесь у Велимира Хлебникова. К изобретательству, так точно.
     Склонен (опять-таки понятие растяжимое, Илья Обломов тому пример) я к изобретательству или давно тут сижу? Отвечаю словами народной мудрости: коли рожа крива — неча на зеркало пенять, а надо его разбить. Разбив, окинь себя внутренним взором.
     Мысленный образ, да. Лично я, снаружи аспид произвола и василиск беззакония, внутренне строг, но справедлив. По самым скромным прикидкам. По нескромным — строг, справедлив и гостеприимен. Гость — священная особа. Не тот гость, что купец (Варяжский гость затормошил Садко хуже татарина, отсюда и поговорка), а желанный посетитель. Гостюшка.
      Включая чужедальную сторонку. Все флаги в гости к нам (см. Daily statistics of visitings with monthly archive, geography of visitings, rating of popularity of pages of www.ka2.ru). Положение обязывает: что хочу, то и ворочу с оглядкой на гражданство | подданство | страну проживания | владение русским языком. Назови низкопоклонством, охотно соглашусь. Низкий поклон любому русскоязычному, хотя бы и с пятого на десятое.
     Сложноподчинённое предложение, да. Сompound sentence. Не всякий персиянин поймёт. Низкий поклон поймёт, с пятого на десятое — не очень. Положение обязывает снизойти.
     Безотлагательное пояснение в скобках, да. Низкий поклон русскоязычному, хотя бы и с пятого на десятое (not firmly, not for certain | das sitzt noch nicht fest | il n’est pas fort en russe | es flojo en lengua rusa).
     Порядочек, разобрался и понял нетвёрдый в русском языке англосакс | немец | француз | испанец.
     Постараюсь хотя бы изредка уважить итальянцев (так и тянет назвать макаронниками, но я же не самодур) и малороссов. Глядя из Лондона, все итальянцы единоутробные братья Джузеппе Верди (отдельный разговор), но с какого перепуга потачки хохлам (чуб, коса или косма на темени, чуприна на виголенiй головi — монг. хєхєл, кöкул; азерб. kəkil; узб. кокил)?
     Повод покрасоваться. Выпендрёж (fare lo sbruffone) и важничанье (величання, бундючення, пиндючення).
     Позвольте представиться: Молотилов. Уже было, сам знаю. Поэтому скажу так: удивительное рядом, но оно запрещено. Законодательно. Пишусь Молотилов, хоть убейся. Москаль, кацап, татарский поскрёбыш и всё такое. Но если, как это принято в государстве Израиль, законодательно главенствует материнская кровь — хохол, да какой родовитый.
     Запорожская Сечь. Перевели на Тамань прямо с Хортицы. С Тамани в горы. Пишемся Кириченко. Мой прадед Ефим Моисеевич Кириченко — станичный атаман. Кубанское казачье войско, Майкопский отдел, станица Самурская. Ну и кто здесь великий укр. NB is finished.

О-хо-хо. Тридцать пять лет за колючей проволокой. Сегодня расчёт — завтра Хургада, например. Или остров Пхукет. Или махнуть на Юкатан, целовать камни майя.

Махнёшь ровно через пять оборотов Земли вокруг Солнца после закрытия пропуска, мил человек. Давал подписку? Убедительная просьба не рыпаться. Даже в Киев? Даже в Баку, мил человек.

Вот этого не надо, сочувствовать и сострадать. Особенно жалость неуместна. Потому что вечера, ночи, выходные, больничные, государственные праздники и очередные отпуска — не за колючкой, а вне.

Если отбиться от сверхурочных работ, понятное дело. Не жадничай — и когда-нибудь отстанут, вот мой совет возможным последователям. Добровольно днюют и ночуют за колючкой 1. стяжатели; 2. слизняки. Больше никто. Это преступный сброд, своего рода махновцы. Сейчас докажу.

На необозримом пространстве от заводской проходной до пограничной заставы на мысе Дежнёва руководством страны созданы весьма приемлемые, в сравнение с хижиной дяди Тома (Uncle Tom’s Cabin by Harriet Beecher Stowe) и бытовыми удобствами кума Тыквы (Il romanzo di Cipollino scritto da Gianni Rodari), условия для решения задачи государственной важности — воспроизводства рабочей силы (Die Reproduktion der Arbeitskraft). Воспроизводство (возобновление, восстановление посредством отдыха или переключения на другую деятельность) рабочей силы есть основа основ прибавочной стоимости (Der Mehrwert), если не перебивать Маркса.

Анна Александровна Суконщикова (1901–1982) исследует глазное дно больного.Поначалу я воспроизводил свою рабочую силу живописью (faire de la peinture). Возобновлял, возрождал, воссоздавал и всё такое. Пока не заметил, что подозрительно быстро снашиваю тапочки в глазных отделениях всевозможных больниц, включая иногородние. Пришло понимание: поприще воспроизводства придётся менять. Два месяца в ЛИХТ (Ленинградский Институт хирургического туберкулёза, Политехническая 32) у светила советской фтизиоофтальмологии Анны Александровны Суконщиковой (1901–1982) — и решено пересесть в чужие сани.

NB. Одна из последних почеркушек перед сменой поприща. По памяти, я же спал с Делакруа (Дневник Делакруа, тт. 1–2. М., 1961) под подушкой.
     Анна Александровна смотрит глазное дно Бори Азбеля. Завсегдатай ЛИХТ, постоянные обострения. Наташа и Соня тоже здесь как дома. Чем-то я им понравился, пригрели. Дружба народов: Боря с головы до ног сам понимаешь кто, Наташа татарка, Соня бурятка. Драгоценные воспоминания. NB is finished.


Одноместный снаряд на полозьях для скоростного спуска по льду, вот какие сани. Езда требует особой бдительности: малейший просчёт — и не вписался в поворот. ‘Вписаться’ и ‘писатель’ — однокоренные слова, не так ли. Следовательно, уход в изящную словесность (l’écriture artistique) — йе-х-х-х под откос ногами вперёд. Вынос тела с ветерком, да.

И я принялся воспроизводить свою рабочую силу с ветерком. Год воспроизвожу, два воспроизвожу, двадцать лет и так далее. Вспоминай третий закон Ньютона: ускоренное перемещение ногами вперёд подразумевает ветерок в голове, приблизительно равный внешнему напору. За вычетом сопротивления мамоны, да. Ветерок остужает установку (aim | die Absicht | l’intention | proponerse una finalidad) на производственную востребованность, основу заработка и приработка. Остудил, давай вымораживать. Год вымораживает, два вымораживает, двадцать лет и так далее. Готово: мерзлота и Оймякон до самых кишок: несоответствие занимаемой должности. Должность называется промышленный рабочий, наладчик (fettler, skilled technician, start-up man, troubleshooter) того-то и того-то. Тебе не положено знать, чего. Теряйся в догадках.

С глубоким, как Маракотова бездна, удовлетворением признаю это несоответствие, пыжусь и надменничаю самым бессовестным образом. Туфли китайской принцессы, а не должность. Туго-натуго пеленали ножки, препятствуя росту. Ступня должна быть вроде козьего копытца, иначе не голубая кровь.

Меня тоже пеленали, особенно головной мозг. И что. Какой к чёрту промышленный рабочий. А кто. Ваша тётя, вот кто. Почему похвальба и ячество. Именно властитель дум, сейчас докажу.

Зачем лично ты прожигаешь свою довольно краткую, в сравнение с галапагосской черепахой, жизнь моей писаниной? Чтобы насладиться изящной словесностью — раз, чтобы испытать очередное потрясение — два.


Не надо хмыкать, не надо. Сегодня, как в прошлый, позапрошлый и позапозапрошлый раз, проймёт до самых печёнок (feeling a regular shock). А это и называется властитель дум.

Однако полноценная государственная поддержка отдыха властителя (never to be needy is fate of gods; than need less, that closer to god) — через два с половиной года. Вышибут за несоответствие, и кукуй на пособии по безработице.

О-хо-хо.

И я распустил нюни. То бишь сопли. Вместо скупой мужской слезы — проливные сопли. Неизвестной половой принадлежности. Он чихнул или она сморкнула мимо пальцев. Знал бы, где подцеплю — ушёл с головою в бурнус или спёр дыхание, как ловец жемчуга.

Осип Мандельштам и Жорж Бизе, да. Всё-то ты знаешь. Значит, покамест не как дитя. Даже за потуги изобразить подростка ставлю кол: не то ребячество. Учиться, учиться и ещё раз учиться на ребёнка. Отставить разговорчики про негде и не у кого. Даю наводку, но прежде уговор: набрался ума — передай товарищу.

Не уговор, а уловка. Подлинные дети жадничают с игрушками, но знаниями делятся наотмашь, по любому поводу. Им доставляет удовольствие расточать сгустки мысли. В отличие от взрослых. Единственный взрослый, кому это занятие по душе, — писатель в строчку. Или в столбик, если дяденька ушиблен задними конечностями слов. Сочинитель, одним словом. Ах да, это же ты и есть. Тогда никаких уговоров, просто наводка.


NB. Захочешь грамотно уязвить моим перлом товарища — припиши Бернарду Шоу. Про задние конечности, да. Насчёт удовольствия передержка, спору нет. Невозможно возразить: ‘удовольствие’ ← ‘воля’ → ‘произвол’. Касаемо расточения сгустков мысли взрослыми, выражение сладкая каторга более уместно. Не кабала | тюрьма | рабство, а именно каторга. Любая разновидность отбывания и привкуса — остров Сахалин | материк Австралия | места не столь отдалённые ║ галера | каменоломня | рудник ║ горькая | крутого посола | вырви глаз — подразумевает цепь. Разве не железная цепь ‘слаженность’ ← ‘сладость’ → ‘наслаждение’? Что и требовалось доказать: не удовольствие, а блаженство. Иначе ты не писатель. NB is finished.


Корней Чуковский, вот у кого набираться ума. Этот хитрюга умел прикинуться ребёнком так убедительно, что комар носа не подточит. Комарик из «Мухи-цокотухи» не разглядит подвоха, вот какой оборотень был дедушка Корней. Комарик с фонариком, да.

Подвох в том, что детский лепет для этого Волха Всеславьевича был не затравкой сердечного умиления, а телесным пропитанием. Под видом взволнованной растроганности шла обыкновенная пастьба. Следи за мыслью: 1. пастьба происходит на луге для выгона скота, называемом пастбище или пажить, смотря по травостою; 2. ни на одном пастбище (пажити) нет отхожих мест. Следовательно, Чуковский гадил себе под ноги, то есть в рот.

Однозначный вывод, разве не так. Если не любить Корнея Чуковского — слово Джонатану Свифту: they were have to defecate into own mouth. Особенности питания гуингнгмов, да.

А я Чуковского нежно люблю, как память о друге. Двадцать лет дружбы семьями.


Автограф М.П. Митурича-Хлебникова

Художник Май Митурич (1925–2008), вот именно. Изобразительное искусство Мая Митурича — этим надо лично проникнуться и осознать.

Нежно любя Корнея Чуковского кисти Мая Митурича, объявляю глагол ‘гадить’ сорной травой и удаляю с поля вон. Не ‘гадить’ (to evacuate the bowels), а ‘удобрять’ (dung, stercorate, manure, fertilize, nourish). От двух до пяти пастись, а потом удобрять, удобрять и удобрять пастбище (пажить).

А теперь вспоминай Позорнина и Разворуева.

Ну вот, опять столбняк (a stupor) и глаза-полтинники. Не то ребячество, я же говорил. Так и быть, даю наводку. Пишется слитно, да. Наводка — ‘спёр’ (см. выше: спёр дыхание, как ловец жемчуга).

Чуковский мигнёт понимающе: у кого? Он давным-давно понял, что Разворуев — это я и есть. Мигом сообразил, и давай ловить на слове: обязательно проговорюсь.

Теперь понятно, что значит быть как дети? Наконец-то. Чистые сердцем, вот именно. ‘Вор’ и ‘позор’ для чистых сердцем — одно и то же, никакой разницы.

Сам вижу: покамест не проняло до печёнок. I have not impressed you as semantic inventor just now. Но кто тебе сказал, что пора отваливать челюсть или садиться с песней на пол. Охвостье зачина или присказка на излёте, не более того. Небольшой разогрев ответственной за воображение области коры головного мозга читателя, проще говоря.

Или подкорки. Не коры, а именно подкорки. Подполье, подвох, подножка, подлянка, подмётка, подмышка, поддыхало, поддувало, поддавки, подкорка. Remain in the subconscious. I had a subconscious awareness of that. Принимается единогласно: разогрев ответственной за воображение подкорки теменной доли головного мозга читателя.

Или лобной. Не теменной, а лобной доли. Или всё-таки теменной. Все лицом к стенке, руки на затылок: Чапай думать будет. Вольно, слушай сюда. Потому не лобная доля, что товарищу Фурманову эвона лоб деды оборудовали, а семейное воображение в кабаке забыли. У товарища Фурманова любая кухарка может управлять страной. Жерёбая кобыла, дескать, тоже скачет. Товарищ не понимает. Cтрану вести — не гузном трясти. Конюх царя небесного, и тот сядет на гужи. А кто не сядет. Степан Разин. Степан Разин — тот да. Вот почему не лобная доля, товарищи, а Лобное место.

Вру, не присказка. Сказка — ложь с намёком, зачем эти забавы. Не ложь, а именно зачин. Зачин былины. Что такое былина? Обобщение бывальщины. Стало быть, возможны преувеличения. Назови хотя бы одну былину про Илью Муромца без преувеличений. То-то.

Итак, сопли до губы. Не былина, сам скажу. До подбородка. Опять не былина. Сопли до колен, вот как надо. Знал бы, где подцеплю — спёр дыхание. Обязательно спёр, несмотря на ехидцу Чуковского. А нынче имеем то, что имеем: у всех новогодние праздники, у меня трудовые будни. Оторвал, оросил, выбросил. Оторвал, оросил, выбросил. Оторвал, оросил и смёл набухшие обрывки в мусорное ведро. Оторвал, оросил, выбросил. Оторвал, оросил, выбросил. Оторвал, оросил и смёл в мусорное ведро.

Несёшь ведро на помойку. Удивительно лёгкое. Почему бы. Ах да: в отапливаемом помещении сопли обращаются в пар, жадно поглощаемый пространством трёх измерений. Refer to as tridimensional annihilation, call a spade a spade. „А ты не такой дурак, каким сперва показался,” — одобрительно каркают вороны.

Так и подмывает расцветить: одобрительно каркают, роняя погадки. Но ведь этого не наблюдается. Почему. Потому что помоечницы. Завались удобоусвояемой (enzyme disaggregation) жратвы. Погадки — удел дикой природы.

Мой, например. И очень возможных последователей. Сейчас поймёшь, почему превосходная степень гадательности. Сообразил ведь, кто такой Павлуша. Не угощай и не потчевай никого, а веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а больше всего береги и копи копейку: эта вещь надёжнее всего на свете. Товарищ или приятель тебя надует и в беде первый тебя выдаст, а копейка не выдаст. Всё сделаешь и всё прошибёшь на свете копейкой. Чичиков, да.


Перехожу (цель определена выше: из области предположений сигануть в явь, лично твою) от заветов Гоголя к злобе дня, графу Хвостову. Распространение своей писанины личным иждивением, да. Шибануть копейкой, а не ждать милости от природы Сытина, Суворина, СП РСФСР, Евг. Степанова и др.

Былинный подход, вестимо. Поехали преувеличивать: граф Хвостов — cобирательный образ честолюбца, не всегда бездарного. Или даже не честолюбца и даровитого. Сверхъестественно, дичайше даровитого и ни капли тщеславия, даже так.

Всё равно не Илья Муромец, какое там. А поднатужиться. Отрицательное тщеславие и дар Божий — вот что такое мой граф Хвостов.

Шелестим временами Очакова и покоренья Крыма в XXI AD. Самиздат на вещественном носителе прошу не беспокоиться: нечёткое (вспоминай расплывчатого самодура) понятие. Самодельная книжица Кручёных и захватанный дрожащими от волнения пальцами оттиск «Эрики» — слегка о разном. К тому же Кручёных запятнал себя каляка-маляками О. Розановой, Н. Гончаровой, М. Ларионова и К. Зданевича. Более того, приторговывал этой красотищей. Подлинный самиздат есть самсебяиздат Николая Глазкова (1919–1979): единоличное рукомесло, включая переплёт. И никакой торговли. Ни-ка-кой.

Глазкова угораздило без остатка всосаться в XX AD, чего не скажешь о графе Хвостове: Кощей Бессмертный. Обозревая десятые годы XXI AD, с толикой недоумения натыкаемся на сайт Его сиятельства. Лично соорудил и своею рукой оборудует (глагол настоящего и будущего времени враз, ты не ошибся): копка, рассада, парники, пасека (для противоречия пустозвонству комаров, трынде кузнечиков, ницшеанской зычности слепней, цыганщине стрекоз, чмоканью присосок обожравшихся гусениц, фарисейскому самоупоению жаворонков и прочей досаде знойного полдня медоточивым жужжанием домовитых ульян), полив, борьба с вредителями, ловля кротов, кабанов и медведей, удаление сорных трав, рыхление, привой-подвой, пасынкование, пугалища (отдельный разговор), вышка с вечным огнём для уверенного захода на посадку летающих тарелок, площадка для приземления оных, беседка для сведения короткого знакомства прилетающих с местными поселянками; приказная изба записи актов гражданского состояния совокупаемых пар, не возбраняя многомужества; родовспомогательная изба и крытый водоём на случай младенца с жабрами или русалочки; приют отверженных малюток обоего пола, буде таковые обретутся; костоправня и скоросшивальня для жертв межвселенских кораблекрушений местного значения; богоугодное заведение для престарелых лётчиков, кои тяготам звёздных войн предпочтут здешний распорядок дня т.п. Первоначальное замешательство неизбежно: имущественные права не заявлены, а подозревать столь бурную предприимчивость графа оснований вроде бы нет.

Оснований подозревать, предполагать и предугадывать нет, зато совершенно точно известен перевод World Wide Web: Всемирная Паутина. Тот самый случай, когда исключение подтверждает правило. Имя существительное гораздо лучше раскрывает суть, нежели глагол — правило, ‘паутина’ — исключение. Почему. Очень просто: в дикой природе паутину выделывает сам паук, и он же посредством оной кормится или путешествует. Средней руки пользователь World Wide Web понятия не имеет о производстве ловчих тенет (англо-саксо-славянский останец, как ни крути: to weave a net | Netze spannen). Или желания засучить рукава. Да, он обыватель, и ему нравится быть обывателем.

Запросы обывателя Мировой Паутины вкратце таковы: елозить | егозить | ёрзать по нитям стороннего производителя, высасывая трупики мух и мотыльков, заготовленные бескорыстным доброхотом, великодушным нестяжателем, возвышенным бессребреником и т.п. Не всё гладко по части халявы, не всё. Называется сухой остаток. В сухом остатке большинства трупиков — ссылки (web links) за отдельную плату. Или того гаже — заказные (Search Engines Optimisation) статьи. По карману пользователя World Wide Web эти навороты и прибамбасы не бьют, но всё равно противно. Привкус разочарования, да.

И вдруг засада: ни тебе платной ссылки, ни статьи. „Томас Мор? Томмазо Кампанелла?” — гадает паучок, подчистую высасывая трупик. Нацело, ни пылинки останков. Дотла.

Сытое брюхо к учению глухо, да и недосуг: эвона предвкушений. Переварив содержимое первобытно-общинного, я бы даже сказал первобытно-собирательского — до загонной охоты на крупную дичь (исключение из правила главенства имени существительного, см. выражение пороть дичь) ой как далеко — сайта и покемарив, паучок съёрзывает с места происшествия.

Но ты же не паучок. И я далёк от шестиногого насекомоядства. Почему бы не раскурить трубку Шерлока Холмса в два смычка. Дано: дичайше (не см. выражение пороть дичь) одарённый писатель — раз, ни капли тщеславия — два. Поименуется кичливая бездарь барон Врунгель? А он глазом не моргнул. Но это цветочки: князь Тьмы, каково?

Переворачивать Фрейда в могиле бессмысленно, пыхтим наперерыв. Наперегонки догоняем (ср. допетрить | смекнуть | истолковать | уяснить | озарить лучами разума) князя и барона, да. Готово: нечто среднее (осенило тебя) → граф (моя лепта) → не граф Толстой, куда ему (твой отлепок) → граф Калиостро (мой полувопрос) → мошенник, мимо (твой полуответ) → Монте-Кристо? (блестящая догадка) → развесистая клюква (блестящая отповедь) → граф Хвостов (единогласно).

Итак, ни одной ссылки за отдельную плату, ни единой заказной статьи. Вот некто проник в сей вертоград бескорыстия и проникся величием его благоустроителя.

Потому вертоград, что 1. сад как таковой может и не иметь изгороди, вертоград всегда огорожен: имейте совесть насладиться дегтярной живописью врат; 2. почтенный сад и заслуженный виноградник плодоносят врозь и наособицу, вертограду неотчуждаемо присущ просторный погреб с бочками чихиря, чачи и другими принадлежностями вакхического веселья; 3. сад бывает детский, вертоград — исключительно для взрослых, да ещё каких башковитых (оглянись вокруг себя: кто как не ты?); 4. сад иной раз обременён приставкой ‘зоо-’, донельзя искажающей смысл, а именно: ζωός = ζάω в переводе с др.-греч. означает ‘живой’ (см. Греческо-русскiй словарь, составленный А.Д. Вейсманомъ. СПб. 1899. С. 580), сие подразумевает не обрешеченое стойло или насест, но жизнь во всей её полноте, включая самодеятельные стаи, стада и т.п.; 4. cадовник зачастую страшно далёк от Кирилла и Мефодия, в то время как вертоградарь вечерами трудного дня пописывает оды и душеполезные очерки, а зимой троекратно переплюнет Гаэтано Доницетти, кабы тот строчил повестушки со счастливым концом, а не заставлял Анну Болейн выпевать на плахе такие высокие ноты, что позавидует паровозный свисток; 5. совершив набег на охраняемый вооружённой рукой сад, многие молодые люди приобретают навык обходить его стороной, забор же вертограда сродни (двоюродный плетень) глаголу ‘вертаться’. Рассмотрев оный глагол под увеличительным стеклом беспристрастия, найдём источник и корень сугубой привлекательности вертограда: верность отечественным заветам земледелия. Как то: всего живитель и виновник навоз, а не сомнительные (даже наощупь, не говоря о полнейшем бездушии) соли плодородия — раз, никаких ядов стороннего производителя — два. Зачем покупная отрава, если граф потому и не снимает на людях повязку Фемиды (avere la benda agli occhi | occlusion oculaire directe), что его взгляд босиком валит с ног козлов, не говоря о козявках.

Итак, вертоград бескорыстия. Некто проник и проникся. На кой эта неопределёность, поименуем счастливчика. Почему Феликс. Тогда уж Макар. Не рука Макару калачи есть: телята ревут. Да будет Парамон. Говорящее о многом имя: Παράμονος = παραμόνιμος, вѣрный, надежный (Ibid., С. 943). Парамоны люди степенные, основательные и рассудительные, умеют добиваться своего в жизни; любят путешествовать, часто занимают ответственные посты; не гордецы и не считают для себя зазорным советоваться с близкими.

Я неоднократно давал понять, что граф Хвостов самодостаточно велик и без парамонова степенства, но, как сказал один паж одной королеве, вчуже сие не расчухать. И графу приходится платить ямщикам, дабы те, ссылаясь на дороговизну овса и колдобоины, гораздые полагать предел терпения спицам и ступицам, не отказывали желающим лицезреть его поместье.

Гоголь скрыл название города и одноименного уезда, где подвизался Чичиков. Щадил невинность Кукольника, надо полагать. Гоголь скрыл, Василий Васильевич Розанов раскрыл: Невриверинск. Следи за мыслью первопроходца: 1. уездные дороги расползлись как раки (‘рак’ и ‘буерак’ сугубо созвучны при вызволении повозки попятным ходом); 2. расползлись непосредственно из города N; 3. город N есть клубок противоречий. Остальное достроишь самостоятельно, а вот графская смекалка без моего рукоприкладства канет в Лету. Речь о поименовании среды обитания. Буду краток: Пуп Земли.

Ну как. Почему набор слов. Согласно Леонардо да Винчи, пуп равномерно удалён от макушки, пяток и пальцев (nec plus ultra) раскинутых рук. Но это тело человека. На Земле так: возжелал насельник Аравии бедуин лицезреть графа — плати тот прогоны от Аравии, вознамерился алеут — плати прогоны от Аляски. Что и требовалось доказать: не к ночи помянутая Гоголем копейка покатилася рублём, да каким длинным.


NB. Э, опять этот Павлуша. Долой подробности казначейского прошибания, вперим взор в кипение страстей. Доницетти до Анны Болейн прозябал в безвестности, то же самое Верди до Набукко. Мой Парамон брезгует (вылитый Генрих VIII) Алексеем Кручёных и плевать хотел (вылитый Навуходоносор) на Николая Глазкова. Как угодить привереднику. Стараться быть честным, вот и всё. Разве Парамона не покоробила уклончивость понятия вещественный носитель? Покоробила. Так порадеем истине, отверзнув уста. Отверзаю наотмашь: вещественный носитель там-, сям-, их- и самиздата — одни и те же трупы берёз.
     Не былинный подход, какое там. А у кого былинный. У Велимира Хлебникова: Березомир. Одушевлённое существо — раз, мирового значения — два. Исходя из этих посылок, очевиден выбор Предземшара в разгар второго столетия со дня его рождения: Всемирная Паутина. Посторонись, Гутенберг. Со скалы. NB is finished.


Ну вот, пока я устами Сциллы и Харибды заговаривал зубы разбойникам, кои наготове упиться кровушкой проезжающих обнажили свои дубины и кистени, гостя примчали в графское поместье размером с Мозамбик или Марокко.

Ничего себе Пуп Земли. Оно же прирастает, это поместье. Беспощадными рывками ширится, умаляя усадьбу соседа в ничто. Кольца удава, только жим вовне. Разгадка, если ты отнесёшься с должным вниманием к творчеству Тараса Григорьевича Шевченко, не посмеет выкобениваться: глагол ‘опупеть’ (утратить способность ясно мыслить) отображает существительное-одиночка ‘опупение’, iнших ізюмних вiдколупуваток немає.

Дойти до опупения, да. Но если пуп своим прирастанием достиг размеров тела человека (ограничусь малым, за мной не заржавеет), неотвратим вопрос: тело опупело или пуп ошалел? Ну и забавник этот граф.

Забавник, зато какой заботливый: гостя примчали в один дух. К чему эта нелюдимость Чацкого и отщепенство Печорина: примчали гостей. Парамон обожает быструю езду с попутчиками, а уж прокатиться на пару с приятелем — Лукуллов пир самообладания. Но это приятель, что говорить о друге: вспоминай гоньбу Евгения Базарова по городам и весям. Только друга звать не Аркадий, а Михей.

Говорящее о многом имя, как то: Аркадиев постоянно перевирают Аркашами, причём буква эР (см. Азбучные истины) не всем по зубам, и её слизывают. Смотрим, как исковеркать Михея. Мишель, больше никак. Но ведь Мишель — это сокращённое Михаил Юрьевич Лермонтов. Меня бы так исковеркали.

Это я заговариваю зубы уже не разбойникам, а графским волкодавам. Но если ты подумал, что по приезде друзья обменялись восклицаниями, таки нет. Оба тотчас хмыкнули.

Это не врождённое у русских путешественников, хмыкать. Хмыкнул хотя бы раз Чичиков, обозревая окрестности? Нет. Потому что Селифана отвлекать себе дороже, а Петрушка уткнулся в Плутарха или Плавта. Случись на обоюдном седалище Собакевич, не узнаете Чичикова: костью подавился человек. Раззадорится в хмыкача на всю ивановскую, а близ усадьбы Плюшкина даже подпустит зловещие ухмылки с потиранием рук одна о другую, как бы для разгона крови перед обедом.

Итак, оба друга по приезде хмыкнули. Одновременно хмыкнули, даже сплюнули в сердцах: экое нутро глиста обсесть норовит!

И вдруг. Ух ты, до конца прочиталось. Ничего себе. Сроду не бывало, чтобы чужое прочиталось от начала до конца. И тому подобные лестные отзывы, кои наши торопыги плеваться (расплюи, но я этого не говорил) бережно пронесут сквозь года.

Ни разу не озвучив. Потому что Парамон, хотя и защитился по языку сомали, — потаённый Лесков, а Михей, тонкий знаток Эпиктета, — сокровенный Ходасевич. Парамона хлебом не корми, а дай ввернуть в подлежащее и сказуемое неожиданную, как поцелуй привидения, сумятицу деепричастий, а его закадыка, бывало, так ямбом подсюсюкнет, что Пушкин вдребезги.

Quod non est paululum dicere. Только вот никто этого не ценит. Ни одна собака. Долг платежом красен (one good turn deserves another) | как аукнется, так и откликнется (telle voix, tel écho) | вашим салом по вашим сусалам (à bon salut bon accueil): никакой похвалы, никогда и никому.

Ну и что никакой похвалы. Уже было сказано, что граф одарён отрицательным тщеславием.

Всё-таки надо пояснить, что сие значит. Пушкин советовал хвалу и клевету принимать с равнодушием, подобным глади водоёма в застойное безветрие (dead calm | völlige Windstille | mar en bonanza, calma muerta). Достаточно спорный образ, ибо не учтён уровень моря. Безветрию могут подвергаться водоёмы как выше оного (Арал), так и ниже (Каспий). Воспитание Пушкина известно: высокие образцы, Гомер во главе угла. Стало быть, нечаянный перепев Гомера. Бескорыстно приплёл водоём, ибо невозмутимое восприятие чего бы то ни было искони называют олимпийским спокойствием.

Но это легкодум заявит подражание Гомеру, в действительности Пушкин под своё назидание подвёл то же самое, что Иван Грозный под Казань. Доказательства налицо: песня Варлама.


Грозный-царь от закручинился,
Он повесил головушку на правое плечо...
Уж как стал царь пушкарей созывать,
Пушкарей всё, зажигальщиков.
Зажигальщиков.

Накатилася свечка воску ярова.
Подходил молодой пушкарь от к бочечке...
А и с порохом-то бочка закружилася,
Ой, по подкопам покатилася,
Да и хлопнула!

Православные потому так называются, что у нашего брата за правым плечом стоит ангел и даёт благие советы, а за левым примостился Вельзевул и блядословит (см. Полный церковно-славянский словарь, со внесенiемъ въ него важнѣйшихъ древне-русскихъ словъ и выраженiй. Сост. свящ. Григорiй Дьяченко. М., 1900. С. 49), на что мы троекратно плюём (см. наплевательское отношение) или отхаркиваем, смотря по благочестию. Вопрос: каково православному левше. С точностью до наоборот, я тоже так подумал. При этом Иван Грозный, судя по его почерку в делах опричнины, отродясь левак, только переученный.

И вот он повесил головушку на правое плечо, чтобы ему нашептали. Готово: созывай пушкарей. Пушкари ему в ответ: мы объездили весь свет, но подземных стрельб даже у турок не слыхано. Всех четвертовать, а в назидание потомкам нисходящее родословие писать Пушкарёвыми.

Но это были маститые пушкари, дятлы своего дела. А нужны скворцы. Выскакивает кудреватый скворушка: прикажи, государь. У Ивана Васильевича от удивления голову ка-ак мотанёт на левое плечо. Или ангел за ухо дёрнул, уж я не знаю. Докладывай, говорит, цену вопроса. Кудряш: бочку, свечку и писаться Пушкиным. Царь: замётано, быть по сему.

Но дело даже не в Казани, а в последующей Астрахани. Вот оно, двойное дно Пушкина: Астрахань. Вспоминаем водную гладь Каспия в безветрие. Да хоть и в бурю, нам-то какое дело: девятый вал не досягнёт уровня Арала!

Переводим взор с головушки Грозного на ту же самую конечность Хвостова. Не зенки верхогляда переводим, а излучатель Арнольда Шварценеггера. Мгновенный снимок черепа и объёмное всматривание: c чем едят отрицательное тщеславие графа?

Разгадка прямо под рукой: в прикуску с Каспием. Переводится так: если не жаждать похвал, а клевете радоваться — такое тщеславие ниже уровня моря. При чём здесь глубоководные чудовища, не перебивай: Каспием заморили червячка, принимаемся за шведский стол. Переводится так: моря бывают безводные, располным-полно. Луна, вот именно. Море Спокойствия. Если не жаждать похвал, а клевете при этом радоваться — тщеславие ниже уровня Моря Спокойствия.

С отрицательным тщеславием разобрались, переходим к его изъявлению. Радость бывает разная, по нарастающей. Как то: приятное ощущение (таке бридке вчуття, коли залізе під сорочку комашина) → удовольствие (утіха, насолóда) → нега (розкіш) → упоение (зáхват, захóплення) → блаженство (раювання) → ликование (всерадість) → пляска от избытка чувств (гопак). Обобщая, видим два способа изъявления радости: скрытно-целомудренное и напоказ, но к делу это не относится. И вот граф Хвостов исправно платит ямщикам, кучерам, извозчикам, проводникам на железной дороге и даже собакам-поводырям, отхватывая гопака под непрерывным огнём и жупелом порочащих его слухов.

Кои распространяет не Дон Базилио Россини, Яго Верди, Иудушка Головлёв Салтыкова-Щедрина или Лужин Достоевского, а дражайшая половина. „Ну и, — клевещет Её сиятельство графиня Хвостова, — дурачина ты, ну и простофиля!”

А он год платит. Два платит. Семь лет платит, если взять мой случай. Откуда деньги берёт? То-то и оно. Бегом за колючку, молодёжь.


NB. На всякого мудреца довольно простоты. Которая хуже воровства. То есть перемудрить позорнее, чем провороваться до клички Разворуев.
     Изглаживать подобные проступки заповедано исповедью — раз, покаянием — два. Исповедую усердие не по разуму и каюсь: перемудрил. С великим укром, ага. Вiдрiкаюсь вiд своїх слів i урочисто завідомляю: нiколи увiк.
     Тільки хохол. Чтобы я ещё раз обозвался укром — нiколи. Через що.
     Через то, что положение обязывает. Бывает сбоку припёка властителем дум? Нет. Властитель дум всегда средоточие. Не пуп Леонардо да Винчи, а пуп головы на виде сверху: равное удаление от раскинутых ушей. То есть хохол.
     Да, я хохол и мне нравится быть хохлом. Обожаю красоваться посерёдке. Уши с краю, нос на отшибе — хохол посерёдке. Так и называется: оселéдец.
     Какой-то недоумок приплёл ко мне рыбу селёдку, ну и ну. Разве похожа прядь волос на водоплавающее? Ничуть. У этого болтуна и оселок прослывёт осликом. На чём тогда полковник Тарас Бульба заострит свою саблю? Отож-то й є!
     Повторяю для читателя в полглаза: хохол есть чуб, коса или косма на темени, чуприна на виголенiй головi — монг. хєхєл, кöкул; азерб. kəkil; узб. кокил. Список иностранных слов, и больше ничего. Колобродят вокруг да около, непроницаемо заслоняя суть. Вспоминаем русское имя существительное: самодвижная изюминка в булке. Выкарабкалось на корочку имя ‘оселедец’ — победа здравого смысла над мраком суеверия. NB is finished.


Возвращаюсь в себя. Итак, насморк и ведро носовых платков. Одноразовых, нашли дурня выбрасывать хлопок. Негр в Алабаме собирал, а я выброшу. Согбенный морщинистый негр или тощенькая узбечка из Ферганы, с очередной угрозой выкидыша. Преступное расточительство. Стрічкувату промокашку, осьде що я тягну на смiтник. Нiяких tissue paper | Das Toilettenpapier | papier d’toilette | carta igienica — стрiчкувата промокашка або промокальна стрiчка. Шматками, ага.

Автограф В.П. Григорьева (1925–2007)Самому не верится, до чего свято я чту заповедь Велимира Хлебникова и свой хохляцкий родовід. Какую заповедь? Обыкновенную: слово ‘бумага’ (‘бумажный’ из ит. bombagino, лат. bombacium “хлопок”, откуда франц. bombasin “бумазея”, нем. Bombasin “легкая хлопчатобумажная ткань”) раз и навсегда запрещено Велимиром Хлебниковым. Вот почему, когда я слышу от Маяковского „бумагу — живым!” — недоумеваю вместе с Борисом Годуновым: о чём он плачет?

Ну я и столп благочестия. Властитель дум и столп хлебниковского благочестия, ну и ну. Однако речь не о столпе, а о соплях. Когда и при каких обстоятельствах точно такой же ливень под Рождество? Без боли в горле, одно истекание слизью. Истекая слизью, кому-то жалуюсь, поскуливаю даже. Кому бы это. Память, говори. Говори, сволочь.

Профессор Григорьев — вот кому я плачусь под Рождество 2006 AD. Ничего себе. Наладчик Сапожников плачется профессору Мамаеву. Анчаров не похвалил бы, ой не похвалил. М.Л. Анчаров, 1923–1990 гг. А вы и не знали, что его «Самшитовый лес» — про меня? Бросайте все дела и бегом перечитывать новыми глазами.

Что я говорил. Ещё не родился тот читатель, который бросит меня на полуслове. Жена бросит, читатель — никогда. Читатель со стажем, да. Ему ли не знать, что Сапожников неизменно побивает профессора Мамаева, подвернись тот под руку.

И вдруг народ-победитель плачется битой-перебитой прослойке (base–stratum–superstructure) в жилетку.

Ничего удивительного, кстати. Эвона каких лет мамаевские дарственные у Сапожникова. Григорьевские, да. Своя народа. Никого душевно ближе под Рождество 2006 AD, чем этот запалошный старикан. С какой стати такая приязнь? Я хотел его приструнить, вот с какой.


М.Л. Анчаров (1923–1990) и КрасоткаNB. Даже страстный поклонник Анчарова затруднится ответить, почему Сапожников, а не Башмаков. Правильный ответ знаю только я. Загадочно мяться и томить не в моих правилах: создатель Сапожникова был чрезвычайно высокого мнения о Якобе Бёме (1575–1624), вот почему.
     Подробности. Постоянно проживая в городке Гёрлиц, Бёме (Böhme) тачал сапоги для местных обывателей. Исключительно сапоги: туфли, ботинки, тапочки и пинетки шили братья Пантоффели.
     А башмаки? До них о ту пору не опускался ни один обувщик. Башмаки возами сбывала сельская самодеятельность. Заодно с дровами. Сабо, троюродные братья русских лаптей.
     Изготовителей сапог в Гёрлице было предостаточно: спрос рождает предложение (Das Angebot braucht die Nachfrage). Но только Бёме умел выкроить голенища так, чтобы ноги не прели даже у страдающих грибком, не говоря про подагриков. Каблукам сносу не было, если не горбиться при ходьбе. А какие пряжки, какие шпоры!
     Почему такая добротность и красота? Очень просто: свою рабочую силу Бёме воспроизводил не гоготом в пивнушке, а любомудрием. Предавался отвлечённым размышлениям, попросту говоря. Отвлечённым от шила, ножа, лапы, дратвы и тому подобной обязаловки.
     Самостоятельно я бы ни за что не догадался, что происхожу от Якоба Бёме, — сам Анчаров открыл глаза. Дело было так. Читает он мои произведения в столбик. Вдруг строчки:

Изгрызли крысы в старом доме
Углы сырых и смрадных горниц.
Пускает ветры в сытой дрёме
Горохово-капустный Гёрлиц.
Пора сметать обрезки кожи
И в замысел проникнуть Божий.

     — А ты переврал его мечту, парень.
     — Ничего не переврал.
     — Нет, переврал. Надо так:

Пора сметать обрезки кожи
И замысел постигнуть Божий.

Объясни, что значит обрез кикожи. И с горницами промашка. Это верхнее жильё. Твои крысы грызут потолок нижнего, лесенку приставили. Теперь слушай самого Бёме, а не досужие враки.
     И достаёт прямо из воздуха Aurora или Утренняя заря в восхождении с ятями. Вот так я узнал, что Сапожников происходит от сапожника Бёме. NB is finished.


NB. Не прямо из воздуха, а из головы. Я предупреждал о возможных преувеличениях. NB is finished.


Темнишь, память. Изворачиваешься и темнишь, затыкая рот неприятным воспоминаниям. А это чревато последствиями, учит Фрейд. Выгнал неприятное воспоминание в дверь, а оно лезет в окно. Вышибая стёкла. Вышибая стёкла и оконный переплёт в ночь под Рождество.

Сопли ручьём, а тут ещё и оймяконский сквозняк. Хуже не придумать. Что делать, что же мне делать.

Дать слово неприятному воспоминанию, вот что. Была не была.


     30.12.05 12:08
     Уважаемый Владимир Сергеевич! Я только что в Москве видел Г. Левинтона, и он меня устыдил. Дело в том, что у меня сложные отношения с компьютером, и я не видел Вашего сайта. Я сейчас в Киеве, здесь есть компьютер и я, надеюсь, смогу и почитать и собраться с мыслями. Я здесь пробуду некоторое время. Я предпочёл  бы другие мои статьи повесить на Вашем сайте. Моя статья о Гиляне устарела, она нуждается в редактуре. В Москве  в декабре скончался хлебниковед М. Киктев. Ответьте мне по этому электронному адресу. Поздравляю Вас с наступающим Новым годом!
С уважением А. Парнис


Незнание законов не освобождает от ответственности за их нарушение. А я нарушаю сознательно. Закон стоит на страже частной жизни, включая тайну переписки. А я разглашаю.

Но переписка-то со случайным попутчиком. Устав (см. www.ka2.ru/reply/map_site.html) не возбраняет разглашать письма попутчиков. Имеет, в конце концов, гражданин РФ право предать огласке свою переписку или нет?

А.Е. ПарнисИмеет, если гражданина зовут Джулиан Ассанж. Немедленно беру имя Джулиан. Иначе Парнис так бурно запретит обнародовать свои письма к Виаму, что хлопот не оберёшься. Весь архив растворит в кислоте, например. Или зароет где-нибудь.

Парнис уничтожит свой архив, и Мои ночные беседы с Хлебниковым А.Н. Андриевского народ целиком так и не прочтёт, о ужас. Двадцать пять лет Андриевский взаперти у Парниса, шутка сказать. Святыня хлебниковедения. Как изуродовали в «Дружбе народов», так воз и ныне там (см. www.ka2.ru/hadisy/besedy.html). И никому дела нет.

Кличку такую он мне нахлобучил, этот Гобсек: Виам. Думает, я идиш не знаю. Не знаю, да. Но догадываюсь, как переводится на язык сомали. Санчо Панса, вот как. Парнис вообразил, что сам он — Рыцарь Печального Образа, а ваш покорный слуга — его слуга.

Ну-ну. Ещё не родился тот господин, которому я побежал прислуживать. Однако смирение так и воспитывается: глотанием обид. Всё равно стошнит, уж я-то себя знаю. Но следует проглотить. Непременно следует проглотить, если собираешься использовать человека. Bene qui latuit, bene vixit.

А Парнис мне был нужен позарез. Чтобы приструнить профессора Мамаева. Григорьева, да. Старик слишком увлёкся, мягко выражаясь. Заврался, грубо говоря. Заврался, и выставил Хлебникова на посмешище. Превратил Хлебникова в чучело огородное, и никому дела нет.


     05.01.06 15:11
     Уважаемый Владимир Сергеевич!
     Поздравляю Вас з Новым роком! Я посмотрел краем глаза сайт ВХ. Почему одним глазом? Потому что это футприём, как у Д. Бурлюка, и потому что был в гостях. К тому же я сам ещё плохо справляюсь с сайтом и с компьютером. Успел заметить, что на сайте 4 мои статьи. Большое спасибо. Кое-что я хотел бы поменять. Например, хотел бы повесить «Прогулки с Хлебниковым» из «Нов. рус. книги» и 2 статьи из сб. «Евразийское пространство. Звук, слово, образ» (М. 2003). Нужно подумать, как это сделать. Что требуется от меня? Посмотрите, плиз, мою статью о ВХ в «Ex librise» от 24 ноября. Какая сука сказала, что я собираюсь за бугор? Небось, Рудик? Кстати, я где-то читал, что Вы затеяли с РД полемику относительно атрибуции статей ВХ, подписанных псевдонимом Веха. РД так и не согласился с моим открытием, и Арензон собирается печатать эти статьи в разделе Dubia в собр. соч. Глупость собачья, как любят теперь говорить. Я не знаю аргументов РД, м.б. он Вам говорил об этом. Вообще не всё спокойно в нашем датском королевстве. Когда-нибудь я Вам расскажу, почему РД был против этих статей.
Ваш А.П.


Никому дела нет, что профессор Мамаев сменил Велимиру Хлебникову пол. Был Хлебников мужского рода, стал девушка с бородой. Григорьев, да. И никому дела нет.

Хорошее имя Джулиан, куда лучше Виама. Но разве дело в именах. Да хоть горшком назови, дозволь только слово молвить.

Нет, в одно слово не уложусь. В пять, куда ни шло. Даже в три, пожалуй. Дозволяете три слова молвить? Благодарю. Начали. Велимир — раз. Хлебников — два. Мужчина — три.

Тире и восклицательный знак остаются на твоей совести, парень. У меня её нет, спроси у московских сторожевых. Почему вспотеешь рыскать по псарням. Это гончих болонок и борзых мопсов пруд пруди, а москвичей всего двое. Крепкая вузовская пара. Нет, мимо. Григорий с Валентиной — не вузовская.


     Sent: Thursday, January 05, 2006 7:53 PM
     Уважаемый Александр Ефимович, как где-то говорили — „эччеленца, прикажите!” Прогулки уже на сервере, см. www.ka2.ru/nauka/parnis_5.html
     Ваш Незамеченный юбилей из Ex Libris’а давным-давно в поле зрения, даже на форум тамошний отписано приблизительно так: „Горячо одобряем! Именно НЕЗАМуЧЕННЫЙ юбилей!”
     По правде говоря, так и подмывает сделать единую страничку из трёх 120-летчиков: Скуратовского, Парниса и Григорьева. Дело за Григорьевым: Гуманитарные науки и современность с его статьёй пока недоступны.
     Нет, это не Рудик пустил пулю о забугре. Не скажу кто.
     Про Веху читайте, если охота: www.ka2.ru/reply/ve_ha.html. Будет фурор, если Парнис выступит на майдане.
     Перцова уже отметилась. Всем понравилось, кроме неё самой.
     Из-за этой Вехи я потерял Мамаева и Митурича. С М.П. семьями дружили 20 лет.
     Вот какие дела в королевстве датском.
     Я подстрекаю Калифорнию сделать компьютерный анализ заметок с подписью Веха, потому что В. Демьянков из МГУ отказался.
     Правильно Арензон их в Dubia поместил, эти заметки о живописи. Джиоконда написана Верой самолично, Открытие галереи — вместе с братом.
     Сама же подпись Веха — Верина несомненно. Есть документ.
     Прошу не яриться на меня за Веху, не рвать отношения. Всё образуется, вот увидите.
     Сейчас я нездоров, и своей писаниной не занимаюсь. Зато перевёл в гипертекст три работы Х. Барана. Ему придётся утрясать правообладание с РГГУ, где издана книжка (из неё — две статьи. К той, где про Управду, я задумал пристегнуть статью покойного друга моего Г.Б. Фёдорова о Юстиниане).
     Баран пишет, что на днях будет в Москве, а потом в Питере, где мог бы и со мной пересечься. Но это вряд ли. Разве что с Левинтоном. Он же полпред Хлебникова поля в Питере. Самый остроумный человек в мире.
     Прошу извинить многословие. И вовсе не винные пары.
Ваш В.М.

О ту пору я уже потерял Мамаева (просто Мамаева, не профессора) и Митурича, но разрыв с Левинтоном был ещё впереди. Добро бы из-за Вехи, а то из-за дня рождения Парниса.

До сих пор не могу смириться, зубами скриплю. Остроумный собеседник — редкость, остроумный учёный — редкость из ряда вон. Таких всегда было немного, а нынче — просто и нет никого. Я сознательно преувеличиваю про никого, чтобы ты проникся моим горем.

Какое там прониклся, нашёл дурака. Горе Позорнина или злосчастие Разворуева — это противно, и больше ничего.


     05.01.06 21:57
     Уважаемый Вэ Се, как сказал бы ВХ! Мерси боку — это вряд ли бы он одобрил. Теперь о деле. Электронных версий моих опусов у меня, увы, нет. Можно написать в изд-во от моего имени (директор Мих.Ив. Козлов) или попросить Барана (одна ст. в соавторстве). Изд-во до 10 янв. отдыхает. Что такое страничка летчиков?
     Скуратовский — мой старый друг, а с Григорьевым меня объединять не надо, мы со времен Творений не здороваемся. А что у него в Гум. науках? Я не видел. Кто такой В. Демьянков? С Вехой всё не так просто. Я намерен к этому сюжету вернуться. Какой документ Веры о Джиоконде? Версия о соавторстве ВХ и Веры — Ваша или РД? Жаль, что он умер, а то бы доругались, как говорил Маяковский. Хотел бы знать, что о Вехе думают два Эм — Мамаев и Май. Я ещё не читал по-настоящему Ваш сайт, не было возможности. Пишите, пока у меня есть доступ эль (как говорил ВХ) почте.
Ваш А.П.

Итак, я решил использовать Парниса для боевых действий против профессора Григорьева, и только. Но Парнис меня очаровал, и я забыл все свои расчёты.

До сих пор нежно люблю. Сердцу не прикажешь. Обзываю Гобсеком и другими нехорошими словами, но люблю. За истинное благородство.

Александр Ефимович Парнис (род. 1938)Вот уж кто не Человек из Ламанчи, так это Парнис. Но благородство (вельможність, шляхетність, лицарство) аж прёт (аж пре). Один раз пёрло, во всяком случае. Для меня и этого достаточно.

Потому что сам я так никогда не смог бы. Подробности.

Ревнивец Харджиев, дабы отвадить от Парниса 1. собеседников Хлебникова; 2. обладателей рукописей Хлебникова; 3. сотрудников ГБЛ, РО РНБ, РО ИРЛИ, ЦГАЛИ и т.п., ославил его тайным сотрудником кровавой гэбни. Через третьих лиц пустил поганый слушок. Люди с маслом в голове мигом сообразили, чьих это рук дело, да что толку. Клевета есть клевета, отмыться трудно. Лично я знаю киевлянина, до сих пор неколебимо уверенного, что Парнис — представник таємних відправ (стукач). Каких только возражений, бывало, не громоздишь — напрасный труд. Верные люди сказывали, и кончен разговор.

И вот Николай Иванович Харджиев умирает в двусмысленном положении, сами знаете где. В Амстердаме, да. Предварительно тайком вывезя туда чужое имущество. Потому что его сундуки набирали свои пуды так: пусть это полежит у меня до лучших времён, тогда верну. Наступают лучшие времена, доверители обращаются к Харджиеву с просьбой о возврате. Изъяла кровавая гэбня, мил человек.

И вывез украдкой за бугор. Там в него вцепились местные Сонька Золотая Ручка с Бендером, и пришлось умирать далеко не в роскоши. Некоторые соображения насчёт содержимого знаменитых сундуков имеются в первой главе «Вакха», см. www.ka2.ru/under/drummer.html

Ливерпульская четвёрка, совершенно верно. Иносказание, да. Джон — Харджиев, Пол — Григорьев, Джордж — Дуганов, а простак и обаяшка Ринго — Парнис.

До сих пор нежно люблю, хотя и разошлись, как драная молния. Невероятно тёплое чувство.

Подробности. Ринго видел от Джона одни подзатыльники, больше ничего. Ну и что подзатыльники, кому их этот забияка не надавал. Джордж погиб от опухоли головного мозга, и что.

А то, что Ринго вспомнил день рождения Джона, когда забыли все. И он пробил-таки знатный тарарам, наш барабанщик.


     08.01.06 00:11
     Уважаемый Владимир Сергеевич! Вчера написал Вам большое письмо, но оно куда-то улетело. Проказы нечистой силы на Рождество. С Рождеством Христовым! Сейчас большое уже не получится. Делать из нас троих трёх мушкетёров на одной странице не стоит, я с Григорьевым не разговариваю со времен Творений. Кстати, в это издание В.П. пригласили по моей инициативе. Он очень плохой и авторитарный текстолог, и кончилось скандалом. Что он напечатал в «Гум. науках»? Страницу о Вехе я прочитал. Каюсь, я мало что понял, особенно Ваших оппонентов и адвокатов. Жаль, что меня не позвали, ведь открытие псевдонимов и самих текстов имеет ко мне прямое отношение. Вы, как я понимаю, считаете что Веха — это Вера. Не знаю, какие доводы были у Рудика, но я с этим не согласен. В Кр. воине я обнаружил около 10 или 11 статей ВХ, но, к сожалению, не все тексты опубликовал. У меня была большая статья, но в журнале её сократили. И я до сих пор не удосужился, прошло всего 25 лет, полностью напечатать эту работу. В нашей стране нужно жить долго, как говорил Чуковский. То, что Вера тоже подписывалась псевдонимом Веха, я, разумеется, знаю. Я очень давно видел в домашнем архиве поэта В. Тополева совместную с Верой неизданную поэму, подписанную Веха. Ну и что? В Кр. воине есть статья о съезде, подписанная Вехой. Это тоже Вера? Главное в атрибуции — это стилистический анализ. Я понял, что я должен вернуться к этой теме. У меня много новых аргументов. Я, со свойственной мне скромностью скажу, что умею это делать. Видели ли Вы мою статью о «Закаленном сердце» в «Зарубежных славянах»? Этот рассказ прозевали великий текстолог Харджиев, РД и Степанов. НИХ плакал, что не может найти номеров Кр. воина, а в ГБЛ имеется единственный номер Кр. воина за 1919, где напечатана ст. ВХ под псевдонимом, и он это прозевал. Жду Ваших возражений.
Ваш А.П.

Никакая не драная молния, а игра в одни ворота. Однажды Парнис поставил меня перед выбором: я или она. Она, конечно. У меня такое правило: если кто-то норовит возвыситься, опуская при этом другого, — я выбираю другого. Другую, в данном случае.

Подумаешь, брошенный муж. Бросают по-разному. Меня, например, слили с двумя детьми на руках. Ну и что. Теперь шестеро внуков.


     Sent: Sunday, January 08, 2006 10:00 AM
     Уважаемый Александр Ефимович,
Ваше письмо и мой ответ см. на www.ka2.ru/reply/ve_ha.html
Играем в открытую: пересылаю Вам своё письмо к Григорьеву, уходит одновременно в Киев и в Москву.
     А Дитятю Вы прочли? Вот линк: www.ka2.ru/under/kid.html
Ваш В.М.



      Уважаемый Виктор Петрович,
Мой Гаспаров (почему-то без мой) уже на сервере: www.ka2.ru/nauka/vpg_10.html
Сделаем, наконец, как положено: вычитайте и поправим ляпы вёрстки.
     Веху я, разумеется, убирать не прошу. Открываются (обещаны Парнисом) обстоятельства в Вашу пользу. Он грозится вплотную заняться Вехой. Ох, полетят мои клочки по закоулочкам.
     Как Вам Любовник мексиканской Луны? Сейчас в работе Мамонт наглый, того же разлива. Но болтливой корове Бог рог не даёт: третью неделю (золотое время свободы) нездоровится. Поэтому, честно говоря, и тройной ХБ на ХП. Он уже в Москве?
     Благодарю за обещанную книгу. Оказия? Кто-то собирается этнографировать уральский пролетариат? Хотя… ба! у меня в Москве бывшая супруга проживает. До канадской границы всё никак не доберётся. Ради такого случая грех не возобновить знакомство.
     Извините многословие. Это после рождественского поста: вчера имел удовольствие разговеться молоком, завтра и до говядины дотянемся. Зная Ваше теоретическое (или уже проходит?) православие, с Рождеством Христовым поздравить не отваживаюсь.
Ваш В.М.

Судья спрашивает, даю ли развод. Даю, отвечаю. Развод и год на гульбу. Потянет к детям — слова худого не скажу. У судьи, пожилой тётки, рот наотмашь и глазами хлоп-хлоп. Помолчала и говорит: вашего мужа на божничку поставить надо. Приятно вспомнить в трудную минуту.


     09.01.06 12:02
     Уважаемый Владимир Сергеевич! Вы — провокатор, в хорошем смысле. Вы предлагаете играть в открытую, но без моего согласия повесили моё письмо к Вам на сайте. Нужно было спросить у меня, хочу ли я этого. Я ещё не привык к тому, что интернет для всех. Всё на продажу... Я понял, что мне придется написать новую статью. У меня совсем нет ни минуты времени. У меня плотно всё забито до начала июля. Я уже знаю, как будет называться статья: «Хлебников, Леонардо да Винчи и... проблема атрибуции». Я нашёл когда-то статью — в астраханской периодике, к которой стилистически восходит «Астраханская Джиоконда». Кроме того, в астраханских газетах и в столичной печати в 10-х годах много писали о «Мадонне с цветком» или «Мадонне Бенуа», которая была продана Леонтием Бенуа и его женой урожденной Сапожниковой в Эрмитаж. И о знаменитой краже Джиоконды из Лувра, в которой обвиняли футуристов. К тому же, вероятно, ВХ был знаком по «Бр. собаке» с искусствоведом бароном Н.Н. Врангелем, автором книги о «Мадонне Бенуа». А о его брате — военном генерале бароне Врангеле — он писал в позднем стихотворении «Каракурт». Всё, не буду больше говорить об этом, а то я разболтаюсь и ничего не напишу.

Был в хорошем смысле, а потом испортился. Самый настоящий Азеф. Убить мало.


     Sent: Monday, January 09, 2006 4:21 PM
     Subject: реплики и жулики
     Уважаемый Александр Ефимович, приходит важное письмо, а внизу крупными буквами: Разглашение приведёт к прекращению переписки.  И я тут же перестаю общаться с человеком: угроза рано или поздно будет приведена им в исполнение. Проверено.
     Ваша точка в последнем письме — точка? Вы больше не ходок на Хлебникова поле?
     C ответом не тороплю.
     Разумеется, Ваше письмо и моя реплика удалены с Восстания. В одном Вы не правы: на ХП ничего нет на продажу. Плачý я, иной раз такую цену, что сердце жмёт. Сайтом торгуют другие ребята, тайком от меня. Когда освоитесь в Сети, наберите в поисковике «Yahoo!» ключевую фразу Хлебникова поле. Поисковик заточен под немецкие, голландские, испанские и т.п. европейские сайты. Эти ловкачи приклеили свою лайбочку на мой фэйс и снабжают Хлебникова полем всех желающих за умеренную плату. Тьфу на них. Не судиться же в Гааге.
     Ладно, пускай Молотилов будет провокатор. Да он и сам пишет, что вор: кто в санталовский сундук по ночам без спроса лазил?
Ваш В.М.

Женщина чрезвычайного ума и такта, мне ли не знать. Я даже почерк её подделываю, вот какая доверительность отношений.

И всё благодаря Левинтону. Мне бы такое прозвище: принц Гарри. Это вам не Виам, не сомалийский Санчо Панса. Принц Гарри познакомил с Ринго, и пошло-поехало.

Сегодня, например, в свободный доступ ушли воспоминания Сергея Евлампиева, см. www.ka2.ru/hadisy/evlampiev.html. Подробности маяты Велимира Хлебникова по возвращении с Кавказа. Ночлеги на одной подушке с добрыми людьми, например. У Парниса под спудом этих подробностей нет, а у нас есть.

У нас, подчёркиваю. У человечества, да. И всё благодаря Левинтону.


     09.01.06 18:52
     Уважаемый Владимир Сергеевич! Вчитайтесь в письмо! Вы, что не понимаете иронии? Вы не читали статьи Блока об иронии? У меня нет фразы „Разрешение и ... прекращение”. Не устраивайте истерики. Я только предлагал Вам аккуратно и корректно действовать. Стал бы я писать Вам два письма подряд, которые заняли у меня полдня, если бы хотел прекратить отношения. Перестаньте валять дурака. Я ведь старше Вас и смею так писать. Слова „...ничего больше не напишу” относятся ко мне лично, а не к ситуации. Говорю для вспыльчивых: смысл такой — если я начну подробно рассказывать о статье, я не смогу её написать. Такой у меня характер. У меня это уже было десятки раз. Вот и всё. А о санталовском сундуке я ничего не понял. Что за намеки? Или Вы говорите в открытую, что думаете и знаете — или уж молчите. Привет. Ваш АП. А статью я всё-таки напишу, и м.б. повешу у Вас на сайте до выхода. Мне  Санталово  дорого обошлось. Это было причиной большой ссоры с Маем, масла в огонь подлил, конечно, РД.
Ваш А.П.

РД — это Р.В. Дуганов, Джордж из «Вакха». Дуганов говорил мне так: я — пониматель. Вникаю, пока не пойму. Поняв, никогда не меняю своего мнения.

К постоянно издевающемуся над Главздравсмыслом Хлебникову с такого рода привычками лучше не соваться, не говоря о жизни, как она есть. Жизнь прожить — не поле перейти.

Теперь представьте, что нужно перейти не одно поле, а два. Два поля перейти вдоль, и они по разным берегам даже не реки, а очень быстрого ручья. Вода в самый лютый холод не замерзает, вот какое течение. Потому что задание было перейти, а по льду каждый дурак может.

Глубина водной преграды никакого значения не имеет, ибо следует не перебрести, а именно перейти. При этом поля не игрушечные, как в стране лилипутов, а я не Лемюэль Гулливер. Тем не менее, переход (double life as twinning of exceedingly heterogeneous job) выполняется.

Поочерёдными прыжками наискось. Jump aside and onward to the left and to the right.

А тут ещё и запруды. Male ascendancy troubles, for instance.

И вот я готовлюсь преодолеть одну из них, а в это время кто-то безоговорочно меня понял. Поняв, списал в отходы.

Стало быть, Дуганов Заболоцкого не читал, вот что я вам скажу. Заболоцкий ужасался: как всё меняется, и как я сам меняюсь. Анчаров тотчас бы раздолбал звуковую канву, и правильно сделал: что за глагол такой ‘самменяюсь’. А Заболоцкий ответил бы ему, что никак не возьмёт в толк, зачем грузин Какрасивая у Пушкина сбрил усы.

Ну и как же я преодолеваю запруды, спрашивается. Никак. Жду, пока само рассосётся. Кроме шуток? Подземные ходы. Туда ход, сюда ход. И все наискосок, да.

Почему крот. Не крот, а коршун. Подземный коршун.


     Sent: Monday, January 09, 2006 7:09 PM
     Subject: санталовский сундук
     Уважаемый Александр Ефимович,
нашли тоже нервную девочку — раз, никаких намёков — два. Грабёж санталовского сундука на моей совести: рукопись («Осиянь» с Вехой) ушла к Дуганову  без ведома  Митурича. Расписку, правда, я с него взял.
     О моих преступлениях на ул. Брянской см. Примечание 6 на www.ka2.ru/name/vesna.html.
     Весна — обращение к астраханской молодёжи после чудовищной выходки Мамаева в Хлебниковской веранде.
     Лучшей картинки, чем заголовок Весны, я пока не сделал (весь сайт нарисован мной).
     Общение с Вами мне очень нравится.
Ваш В.М.

И нравилось до тех пор, пока не было сказано: или я, или она. Теперь нежно люблю его издалека, а в ней души не чаю с близкого расстояния. То руку подаст, то плечо подставит. Милая.


     09.01.06 22:41
     Уважаемый Владимир Сергеевич! Ничего о Ваших преступлениях на Брянской я не знаю и знать не хочу. Мне хорошо известен механизм возникновения всяких слухов и легенд. «Весну», «Осиянь» и «Велимир-наме» я, вероятно, не читал. Ни с кем о Вас, кроме Перцовой и ГЛ, не говорил. У меня своя голова на плечах, как сказал один из героев Гоголя. Как Вы знаете, все хлебниковеды друг друга не очень жалуют. Я собираюсь напечатать «Завещание» Харджиева, где он раздает всем сестрам по серьгам, в том числе говорит обо мне, Рудике и ВПГ. В астраханском периоде есть ещё много загадок. Не все тексты ещё найдены. Я недавно обнаружил запись беседы Р. Якобсона с Тыняновым, где сказано, что эти тексты были у него, но названий он не приводит. Увы. На сайт я ещё сам не умею ходить. Займусь этим позже. Срочно должен закончить одну работу.
Ваш А.П.

Хочу, не хочу — нашёлся указчик. У меня такой обычай: заголяясь, обнажись. Быстрёхонько набегут охочие до наколок на ягодицах. Мы, уголовники, народ не жадный. Налюбуетесь всласть, это я вам обещаю.



Изображение заимствовано:
Cai Guo-Qiang (b. 1957 in Quanzhou City, Fujian Province, China. Lives and works in in New York since 1995).
The Rent Collection Courtyard.
The wooden fixture, wire matrix, clay, glass eyes, cord.
Piece of exposition of an Personal Exhibition Hanging Out in the Museum
in Taipei Fine Arts Museum, Taiwan (21.11.2009–21.02.2010).
The nearly life-size clay figures remain cracked and unpainted.
As one mounts the ramp, they also progressively dissolve into their underlying framework of wire and wood.
The transition could mock the pageant of Socialist Realism.
It could instead underscore the propaganda, serving as a metaphor for capitalism’s dryness and brutality.
Mostly, however, it insists that the sculptor gets the final word.
http://www.flickr.com/photos/sung-dandan/4368486807/

Продолжение

     содержание раздела на Главную