Хлебников: полночь

Синтаксическая неология Хлебникова привлекала не столь пристальное внимание исследователей его поэтического языка, как словотворчество.

Вопрос о синтаксических аномалиях у Хлебникова впервые поставил еще при жизни поэта P.O. Якобсон, наметивший их типы в знаменитой брошюре 1921 г.:¹

синтаксическая метатеза (Обвита страусом пера — вместо пером страуса); контаминация (Ворча, реветь умолкнут пушки — ‘умолкнут и при этом перестанут реветь’); нарушение согласования (Синий лен сплести хотят / Стрекоз реющее стадо); неправильное управление падежами и предлогами (По лесу виден смутный муж; За гриву густую зверя / Впились, веря, ручки туже; Они кажутся засохшее дерево ; Они прослыли голубки); “творительный ограничения” (Устами белый балагур; Глазами бледными лукав); “нарушение синтаксического равновесия” у однородных членов, при котором они “качественно неэквивалентны” (Глядит коварно, зло и рысью); деепричастие или полное причастие в роли сказуемого (Ты весь дрожишь? Ты весь дрожа?; Люди, когда они любят, /Делающие длинные взгляды / Ниспускающие длинные вздохи).

Примеры отклонений от языковых норм у Хлебникова спорадически представлены в книге В.Ф. Маркова,²

который говорит о „неправильной грамматике” (wrong grammar) Хлебникова, о его „неправильных словах” (wrong words), о „двойном значении”. Марков так характеризует феномен хлебниковского „неправильного слова”:

Хлебников иногда прибегает к неправильному слову, которое странным образом не кажется неуместным. Это напоминает сон, когда человек видит, скажем, необыкновенно странную женщину и тем не менее убежден, что это его жена.³

Обзор специфических черт хлебниковского синтаксиса, синтаксических “вольностей” поэта можно найти у В.П. Григорьева.⁴

Один из примеров синтаксической аномалии предоставляет стихотворение 1912 г.:

Во второй и третьей строках фрагмент с вопросительными словами Какой судьбы, каких известий синтаксически относится к слову книга, которое является обращением, обращение же не может быть, во-первых, подвергнуто вопросу, во-вторых, быть дистанцировано от подчиненной ему синтаксической группы. В этом стихотворении выход в космическое пространство-время как бы поддерживается “выходом” из синтаксических норм языка. Отметим также синтаксическую неоднозначность в последней строке стихотворения, где временнóе слово полночью соединено с пространственными прилагательным и существительным: полночью может быть осмыслено либо как окказиональное наречие, указывающее на момент, когда проявляется широта неба (‘в полночь’), либо как форма существительного полночь, обозначающее аспект (или атрибут), которым характеризуется широта неба (наподобие выражений широкий в плечах, широкий душой); при втором осмыслении мы имеем дело с метафорой, порождаемой “творительным ограничения”, упоминавшимся выше. Полночное время, становясь атрибутом звездного неба, раздвигает небесное пространство.⁵

Нарушение сочетаемости у Хлебникова нередко подразумевает некоторое неназванное в тексте слово, т.е. порождается своего рода синтаксическая контаминация — наподобие его морфологических слвоообразовательных контаминации типа мластелин (“младой властелин”), младыка (“младой владыка”) и т.п.⁶

Такое часто происходит в случаях подчинения глаголу “неправильного” предлога: Лицо от терниев холя, / Сияли мехом соболя («Внучка Малуши»). Деепричастие глагола холить здесь “заимствует” управление отсутствующего глагола защищать. Тот же глагол подразумевается в строках Качала Вила хворостиной / От мошек, мушек и стрекоз («Вила и леший»). Отличие от морфологической контаминации состоит в том, что в морфологии оба компонента оставляют следы в новообразовании, а в синтаксисе один компонент назван, а другой подразумевается.

Другим примером синтаксической контаминации может служить управление инфинитивом в строке И изнемогли хотеть хотыки («Немотичей и немичей...»): глагольная форма изнемогли подразумевает глагол устать, управляющий инфинитивом; здесь наблюдается также словообразовательная контаминация: хотыка = хотеть + владыка.

Во фрагменте из «Зверинца» Где орел жалуется на что-то, как усталый жаловаться ребенок на прилагательное усталый переносится свойство управления инфинитивом всё от того же глагола устать (одновременно со сравнением орла с ребенком сообщается о том, что орел также устал от своих же жалоб).

Следует сказать, что феномен синтаксической контаминации не всегда сопровождается нарушением синтаксических норм. Например, в строке из ранней баллады «Алчак» Срыватель ясный во сне одежд подразумеваемое выражение сокол ясный, взятое из цыганских песен, контаминируется с дегалями любовной сцены.⁷

Сочетаемостные ограничения нарушаются у Хлебникова и в составе именных групп, например: Она уйдет к глазам сутулым; здесь у прилагательного “мерцает” окказиональное значение ‘опущенный’. В строках Засох соловьиный дол / И гром журавлей («Азия») вторая именная группа подразумевает, конечно, гром соловьев.

По словам Ю.Н. Тынянова, Хлебников „существовал поэтической свободой, которая была в каждом данном случае необходимостью”. „Взрывая языковое молчание”, будетлянин в своем языкотворчестве выходил за пределы слова и преодолевал синтаксические “оковы” языка. Нарушая сочетаемостные ограничения, предписываемые грамматикой, он нередко создавал новые смыслы, добивался новых художественных эффектов. В своих синтаксических вольностях великий поэт раздвигал семантико-синтаксические границы языка, подобно расширению его словообразовательных границ при неологии.

Примечания

¹ См.: Якобсон P.O. Новейшая русская поэзия: Набросок первый: Подступ к Хлебникову // Мир Велимира Хлебникова: Статьи. Исследования. 1911–1998. М., 2000. С. 46–50.
электронная версия статьи Р.О. Якобсона на ka2.ru

² Markov V. The Longer Poems of Velimir Khlebnikov. Berkeley — Los Angeles, 1962.

³ Там же. С. 40.

⁴ Григорьев В.П. Велимир Хлебников. Опыт описания идиостиля // Григорьев В.П. Будетлянин. — М, 2000. С. 415–420.

⁵ Подробнее об этом стихотворении см.: Перцов Н.В. «Ночь, полная созвездий...»: Синтез пространства-времени у Хлебникова // Philologica, 2001/2002, т. 7, № 17/18, 2003. С. 173–182.

⁶ См.: Перцова Н.Н. Словарь неологизмов Велимира Хлебникова. Wien – Moskau (= Wiener Slawistischer Almanach; Sonderband 40), 1995. C. 45–46.

⁷ См.: Markov V. The Longer Poems of Velimir Khlebnikov. Berkeley — Los Angeles, 1962. P. 43.

Перцов Н.В., Перцова Н.Н.,

O “синтаксической неологии” Хлебникова