Чеников И.В.

Lee Bontecou (b. 1931 in  Providence, Rhode Island, US). Untitled  (detail). 1980–98. Welded steel, porcelain, wire mesh, canvas, grommets, and wire. Museum of Modern Art, New York City. http://www.flickr.com/photos/wordster1028/4633327242/


Хлебников и современная циклистика




Жизнь великой личности в той мере нам доступна,
в какой способны мы окинуть ее одним взглядом,
сумев уловить в ней все многообразие ее свойств, нередко взаимоисключающих,
но, тем не менее, восходящих к некоему общему корню…
Самый неприятный вид высокомерия — высокомерие по отношению к гению.

Б.И. Бурсов. Личность Достоевского.

Язык человека, строение мяса его тела, очередь поколений,
стихии войн, строение толп, решетка множества его дел,
самое пространство, где он живет, чередование суши и морей —
все подчиняется одному и тому же колебательному закону,
а потому каждая наука — грамматика, физиология, история,
статистика, география —
является и главой науки о небе.

В. Хлебников

Одна из важнейших функций современной науки — прогнозирование наименее опасных путей в будущее — может быть реализована только с привлечением достижений одного из древнейших междисциплинарных познавательных направлений, которое изучает периодические явления в природе и обществе. С середины прошлого века его называют циклистикой.

Считается, что самые общие и важные знания о мире — о ритмических основах Мироздания и его единстве — сформировались очень давно и, по-видимому, первоначально были архаически синкретичны. По мере развития знаковых систем в соответствии с уровнем понятийного аппарата эпохи менялся и способ представления знаний. Но в то же время, без особого труда во многих, даже в самых новых текстах можно увидеть давно известное. Естественно, что все те, кто вносил заметный творческий вклад в развитие языка, так или иначе, оказывались сопричастными к эволюции и самых фундаментальных представлений о мире.

Как-то сложилось, что многочисленные толкователи творчества Велимира Хлебникова, безусловно, незаурядного русского поэта, уже давно приписывают ему большое число открытий не только в поэзии, но и в естествознании. Первенство здесь принадлежит, конечно, законам времени, ядро которых составляют представления о цикличности природных и общественных процессов.

В формирование образа Хлебникова как ученого внесли свой вклад многие: Вяч.Вс. Иванов, В.П. Григорьев, В.В. Бабков, К.А. Кедров, А.Н. Андриевский, Б.М. Владимирский, В.П. Кузьменко и др. При этом анализу подвергались прежде всего «Доски судьбы», где, как принято считать, излагаются открытые поэтом законы времени. Начало было, по всей видимости, положено Ю. Тыняновым в известном эссе о Хлебникове: „Хлебников смотрит на вещи, как на явления, — взглядом ученого, проникающего в процесс и протекание, — вровень“ [1]. „Творчество Хлебникова, где события Вселенной и истории человечества сплетены с событиями дня, объединяет классический стих и лингвистические эксперименты с древней и новой математикой, с современным ему новым естествознанием начала века: общей и специальной относительностью, квантовой механикой, генетикой, космогонией“, — пишет Бабков [2].

Но являются ли мировоззренческие и естественно-научные заключения поэта действительно научными и новыми? „ДС “не новы” в том смысле, что природный циклизм позволял искать циклы в истории многим — от Гераклита и мыслителей Древнего Китая до Г. Рюккерта, А. Бергсона или К. Леонтьева“, — пишет В.П. Григорьев [3]. Дополняя автора, можно сказать, что эта возможность многими была и реализована.

Основная мысль Хлебникова, относящаяся к “законам времени”, выражена следующей фразой: Я понял, что время построено на степенях двух и трёх, наименьших чётных и нечётных чисел. Я понял, что повторное умножение само на себя двоек и троек есть истинная природа времени...[2]

У Платона читаем: „Что действительно удивительно и божественно для вдумчивого мыслителя, так это присущие всей природе удвоение числовых значений и, наоборот, раздвоение — отношение, наблюдаемое во всех видах и родах вещей“[4].

В известной публикации[5] приведена таблица вибраций, действие которых признано и изучается наукой. Количество вибраций в первой октаве принимается равным двум. Проведено соотнесение каждой из октав с известными явлениями, например 4–15 октавы проявляют себя как звуковые колебания; 25–35 октавы — электричество; 46–48 — тепло; 49 — свет; 58–61 — рентгеновское излучение. Всего рассмотрено 62 октавы.

Что касается троичности, то Щетников совершенно справедливо пишет о том, что Город тройки на небе — это вариант задачи о гирях [6]. Столь же решительно высказывается Щетников и об уравнениях времени: „Уравнения времени. В третьем листе Досок Судьбы Хлебников описывает подобранные им формулы, которые при подстановке в них нескольких последовательных значений целочисленного параметра n дают некоторую известную из опыта последовательность числовых данных. “Уравнения времени” обладали бы предсказательной силой, если бы они давали новые результаты за пределами тех опытных данных, на основе которых они были составлены ‹...› для данного упорядоченного набора чисел {42, 85, 171, 401} может быть написана не одна, но бесконечно много формул, которые при подстановке в них значений n = 1, 2, 3, 4 примут именно эти четыре значения“.

По мнению Б.М. Владимирского, главное открытие Хлебникова — цикл в 365±48 лет, который был им уточнен (по данным А.Т. Фоменко) до значений 355±13 лет [7]. В то же время, столь же одержимые, как и Хлебников, временем и повторяющимися циклами майя пользовались древним календарем, в котором единицами летоисчисления были 13 и 20 дней, а одним из важнейших периодов — бактун (около 400 лет). Майя представляли время как серию бесконечных циклов, вложенных друг в друга. Поэтому любой промежуток времени, как они считали, можно представить несколькими циклами, что полностью отвечает современным представлениям о системности и фрактальности всего сущего.

Можно вспомнить уже практически неизвестного, а некогда довольно популярного П. Лукасевича, чьи труды называют иногда болезненными фантазиями [8]. На протяжении десятков лет он пытался установить связь между алфавитами языков земного шара и различными астрономическими феноменами, между первобытными русскими корнесловами и планетами. Манипулируя числами 365 и 29–30 (длительностями года и месяца в днях) в 1882 году Лукасевич пришел к выводу, что основной закон в „мирострое“ вселенной это „безмолвная борьба нечетности с четностью“ [9].

В то же время ни Владимирский, ни Хлебников, ни другие исследователи не подвергают сомнению допустимость сопоставления исторических событий, происходивших в разных этносах, которая сама по себе представляется весьма сомнительной. Во всяком случае, значительно лучшие результаты получены В.Ю. Рогожкиным, построившим для российских событий свой „алгоритм глупости“ с 1893 года — года зарождения идеологии РКП(б) [10]. В предложенной им таблице продемонстрирован одновременно и нумерологический подход. При этом обнаруживаются как двоичные, так и троичные ритмы.

Нелишне также вспомнить, что намного раньше, например в Древнем Китае, представления о том, что „гармонический эфир пронизывает космос, социум и тело каждого индивида были положены в основу официального мировоззрения империи и закреплялись соответствующими нормативными актами“ [4]. „Концепция единства микрокосма и макрокосма, разработанная в Древнем Китае, определяла и последовательность формирования понятий при обучении, которое начиналось с законов единства мира: через концепцию единой мировой энергии к взаимодействию двух противоположных начал и далее — к взаимодействию основных элементов (стихий), после чего переходили к специализации“.

В европейской культуре в наиболее четкой форме представления о ритмическом единстве были сформулированы в концепции гармонии сфер еще Пифагором, в соответствии с которой ритмы космоса, Солнечной системы и человека едины и представимы в числах, которые кодируют состояния коренных качественных изменений свойств систем [11]. К сожалению, сам Пифагор не оставил письменных трудов, а достоверных сведений о системе и результатах изысканий пифагорейцев, сохранилось очень мало: несколько фрагментов из сочинений Филолая и Эвдема, копия обзора пифагорейских учений, составленного Эвдемом и прокомментированная Проклом, и это практически все.

В основе представлений о мире в пифагорейской школе лежало число. Считалось, что все вещи имеют число и между всеми числами имеется отношение (“логос”). Наиболее известный вывод древних ученых заключался в том, что, если в космосе возникает музыка, то она должна быть основана на тех же принципах, что и земная музыка.


     Этот интерес к “мировой гармонии”, а также к “дружественным” числам, к числам иррациональным, к различным числовым фигурам и алгебраическим формулам (число 10 и тетрактида у Пифагора, всевозможные “синтагматические” формулы у Хлебникова) — все это свидетельствует о единстве “мистики чисел” как определенного строя сознания. Этот пафос исчисления законов и уравнений всего мира столь же пифагорейский, сколько и хлебниковский.

Так считает Аверьянов [12]. Он же констатирует:

     Числословесность Хлебникова даже безотносительно ее “научной” ценности может рассматриваться как выполненный долг перед судьбами мира, как торжество традиционализма, который, в частности, есть сознание себя внутри провидения, самостановление в свете вечности.

Со временем базисная совокупность отношений послужила у пифагорейцев детальному оформлению модели мира, известной под названием гармонии небесных сфер. В древности это была самостоятельная исследовательская программа, отдельная парадигма, которую разрабатывала целая плеяда мыслителей, среди которых Анаксимандр, Анаксагор, Эмпедокл, Аристарх, Архимед, Евдокс.

Вместе с тем, еще Аристотель особо подчеркивал: важны не сами числа, а их соотношения, „ибо соотношение есть сущность“, а „всякий порядок есть отношение“. История тех представлений с точки зрения состояния современного знания, генезисе идеи “однозвучия (благозвучия)” мира как ансамбля самодвижущихся тел, идей „автоподстройки” и „духовного разлада”, соритмичности и диссонанса микро- и макрокосма, традиционных для древних греков, изложены в книге Сороко Э.М. [4].

Особенно сильное влияние пифагорейцы оказали на Платона. Главная и первая из наук, находим в одном из его произведений, — это „наука о самих числах, но не о тех, что имеют предметное выражение, а вообще о зарождении понятий “чет” и “нечет” и о том значении, которое они имеют по отношению к природе вещей“.

По мнению Платона, некий миростроитель (мастер, творец, демиург), олицетворяя высшую созидательную силу и действуя по определенному идеальному плану, или образцу, при разделении „мировой души“ на части для последующих манипуляций с ними, формирует свой строительный материал в следующих количествах: 1, 2, 3, 4, 8, 9, 27... Это вперемежку идущие члены геометрических прогрессий с основаниями 2 и 3 (“женское” и “мужское” начала вещей согласно пифагорейским воззрениям). Сейчас мы можем сказать, что ряд 1, 22, 23 ... представляет собой единицы разрядов двоичного счисления, на котором базируется работа ЭВМ. Ряд 1, 3, 32, 33 ... тоже представляет собой единицы разрядов троичного счисления, с использованием которого некогда была создана становящаяся все более знаменитой ЭВМ «Сетунь», а также выражает минимальные базисные наборы мер (“частей”), аддитивным комбинированием которых может быть получено наибольшее количество вариантов “целого” [13] — задача с операциями типа размена денег. Значимость отношения 1 : 3 в структурной организации бытия подтверждается и современной наукой. В генетике оно выражает открытый Менделем закон расщепления в свободном комбинировании двух пар признаков при скрещивании биологических форм. И.Д. Исаев приводит множество нетривиальных, не зависящих от „субъективных установок“ и „искусства опыта“ примеров, констатирующих факт широкой распространенности пропорции 1 : 3 в естественных процессах структурогенеза [14].

Построенный у Платона ряд непосредственно связан с музыкальной гаммой пифагорейцев 2:1, 3:2, 4:3, является ее продолжением, ее дальнейшим дроблением.

Показательно, что найденные пифагорейцами пропорции звукоряда, длины консонирующих интервалов до сих пор входят в пособия по музыкальной гармонии, выдержав почти 2500-летнее испытание временем. Выход за пределы этих законов музыкотворчества и создание гармонии принципиально нового типа — гармонии диссонанса, синкопа — стали по силе только Моцарту и гениям джаза.

Констатацию роли числа можно обнаружить и в Священном Писании, если внимательно рассмотреть некоторые известные фрагменты. Так, цитата из Евангелия от Иоанна о том, что „…в начале было Слово…”, в метафорической форме представляет, по сути, еще дохристианское видение истоков бытия. Однако немногие знают, что в этом Евангелии, написанном, как предполагают, изначально на древнегреческом языке, использовалось слово ‘логос’, которое имеет обширное поле значений. В.В. Налимов, автор монографии «Вероятностная модель языка», [15] обратил внимание на то, что первым значением слова ‘логос’ в большом двухтомном словаре действительно оказывается ‘слово’, а двадцатым — ‘число’ и двадцать первым — ‘исчисление’ [16]. Таким образом, греческие мыслители могли бы воспринимать начало Евангелия от Иоанна примерно так:

В начале было число, число было у Бога, и Бог был исчислением.

В.В. Налимова поразило, что слова ‘слово’ и ‘число’ оказались синонимами. Однако ни он, ни другие ученые как-то не связали эту цитату с широко известными значениями слова ‘логос’, которые очень широко обсуждались и обсуждаются философами — ‘идея, образец, закон бытия’. „В свете логоса мир есть целое ‹...› Внутри этого всеединства “все течет”, вещи и даже субстанции перетекают друг в друга ‹...› Логос — ритм их взаимоперехода и закономерность их взаимоотношения ‹...›” [17]. Исходя уже из такого значения знаменитая цитата превращается в нечто, совсем уж современное:

В начале был ритм, ритм был у Бога, и Бог был ритмом

К сожалению, вся эта синонимия практически не комментировалась, и ее философский смысл еще предстоит раскрыть. Скорее всего, каждый из приведенных вариантов перевода допустим, а это, свою очередь, означает изначальную объемность содержания излагаемой мысли, смысл которой в принципе не может быть раскрыт одной линейной фразой на русском языке. По-видимому, прав Р.О. Якобсон, когда-то заметивший: „Минувшие языковые системы нами интерпретируются с трудом; мы не переживаем вполне, а лишь частично, приблизительно, притом сильно переосмысливая, воспринимаем их элементы” [18].

Несомненно, что числовая форма концепции ритмического единства природы стала мощным интеллектуальным прорывом человечества, базой современной естественнонаучной картины мира.

Хорошо известно, что единственным системным образованием, полученным В. Хлебниковым, был гимназический курс, в котором в его времена большое внимание уделялось древнегреческим и религиозным произведениям. Не исключено, что именно они впоследствии стали базисом для личных открытий поэта. С другой стороны, представляется уместным вспомнить, что, если циклическую схему эволюции и функционирования природных и социальных систем обосновывали в своих трудах многие ученые, то внимания на “периодизм” самих научных теорий практически не обращалось. Термин “периодизм” использовался известным психоневрологом Я.А. Анфимовым, открывшим в конце XIX в маниакально-депрессивный психоз [19].

Во все времена ученые уверены, что познают окончательную и несомненную истину, которая призвана сменить заблуждения предшественников, тогда как на деле сплошь и рядом их мысль из века в век ходит по одним и тем же кругам. Так, перебрав вековые споры биологов о механизмах эволюции, С.В. Мейен заключил: „Будь это шахматная партия, любой арбитр давно бы признал ничью ввиду повторения ходов” [20]. И, безусловно, прав замечательный биолог-теоретик А. А. Любищев, который предостерегал: „Если не хочешь, чтобы над тобой смеялись потомки, никогда не смейся над предками”.

Как показал более тридцати лет назад американский историк и методолог науки Джеральд Холтон, из века в век сохраняются не сами теории, а их темы: тема первичных частиц мироздания (атомизм), тема происхождения сложных форм из простых (эволюционизм), тема смешения родительских свойств (наследственность), тема самопроизвольности появления новшеств (случайность как причина) и так далее [21]. Именно тема остается в науке, когда гибнут факты, ее породившие. Концепция “тематического анализа науки”, как считал автор, призвана дополнить анализ логической структуры научного знания. По мнению Холтона, “тематический анализ” позволяет находить в развитии науки определенные черты постоянства, непрерывности, инвариантные структуры, которые воспроизводятся даже в изменениях, считающихся революционными. Эти инварианты (“темы”) включают в себя обобщенные модели, фундаментальные понятия, определяющие постановку проблем и способы их решения. Они также влияют на предпочтения, отдаваемые ученым той или иной гипотезе или теории. Являясь источником творческой интуиции, связанной с фазой зарождения новых идей, “темы” направляют воображение ученого, ограничивая выбор допустимых гипотез. Функция “тематического анализа” во многом родственна структурному анализу, применяемому в гуманитарных науках (в частности, в фольклористике и антропологии), что, по мнению Xолтона, может отражать глубинные черты сродства между естественным и гуманитарным мышлением. Тематический репертуар мышления весьма устойчив и не слишком разнообразен (в физике, например, Xолтон насчитывает не более сотни тем). Как правило, темы образуют дуальные оппозиции (атомизм-континуализм, редукционизм-холизм, иерархия-единство и т.п.), что приводит к принципиальному противостоянию построенных на них теоретических систем. Смысловые корни тем восходят к античности, а нередко и к пластам древнего мифологического мышления.

Интересно воплощение этих мыслей в современном авторском праве, которое охраняет произведения, то есть выражение мыслей, но не сами идеи. Так, если вы воображаете сюжет, то на него, как таковой, охрана не распространяется. Например, сюжет, содержащий историю о юноше и девушке, любящих друг друга вопреки препятствиям со стороны семей и каст, охраняться не будет, также как и различные сюжеты типа истории Золушки и т.п. Разные писатели могут создавать рассказы на основе подобных сюжетов. Но когда вы выражаете их в кратком содержании или, скажем, в коротком рассказе, или пьесе, выражение сюжета в этой форме будет охраняться. Таким образом, пьеса Шекспира «Ромео и Джульетта», например, будет рассматриваться как творческое выражение этого сюжета. Тем не менее, другие писатели могут создавать новые рассказы на основе аналогичного сюжета. Точно также «Доски судьбы» должны анализироваться как своеобразное творческое выражение сюжетов научной мысли, но их никак нельзя признать темообразующими, доказательством чему может служить и последующее, послехлебниковское развитие науки. В ходе многолетних исследований было получено много информации о свойствах элементов, но при этом возникла опасность потери свойств системы как целого, специфики системности.

Практически весь ХХ век естественниками интенсивно велись поиски целостности, критериев единства Мироздания. По существу, в том же русле и также интуитивно они продолжаются и в ХХI веке. При этом совершенно естественно произошло слияние идей о Вселенной и идей о человеке в так называемый “антропологический (антропный) принцип” Идлиса-Картера-Уилера, согласно которому человек и Вселенная взаимоопределяемы и обусловлены. Обсуждению в формах различной жесткости этого принципа посвящено немало работ [22].

Идеи интегративных исследований возродились практически одновременно в различных областях знаний. В этом направлении наиболее крупными достижениями явились тектология (всеобщая организационная наука) А.А. Богданова [23], кибернетика Н. Винера [24] и теория систем Л. Берталанфи [25]. А. А. Богданов, создатель всеобщей организационной науки, исходил из того, что „пути стихийно-организационного творчества природы и методы сознательно-организационной работы человека могут и должны подлежать научному обобщению. Однако старое мышление проводило свои “не переходимые” границы не только по этой линии, но устанавливало ряд иных различий, “абсолютных” различий по существу. Одно из таких различий — между “живой” и “мертвой” природой ‹...› с организационной точки зрения вовсе не является не переходимым, оно есть различие только в степенях организованности”.

Что касается кибернетики, то уже само определение этой науки, данное Н. Винером, как науке об общих законах управления и связи в природе, обществе, живых организмах и машинах, характеризует ее как принципиально интегративное направление.

Познание целостных объектов требует использования и методов, с помощью которых воспроизводились бы главные, определяющие свойства целостности, каким бы ни было ее воплощение: молекулой, человеком, Вселенной. Задача эта чрезвычайно трудная и решить ее можно только абстрагируясь от предметного содержания и ограничиваясь исследованием структур [26]. Классический же подход в основном аналитичен и начинается с различения, сопоставления, противопоставления.

Творчество же большей частью — это не анализ, не толкование, а, скорее, постижение-озарение во всей полноте. Как пишет В.К. Суханцева [27], „‹...› целое, к постижению которого в самоотверженном отчаянии стремятся физика, философия и космология, уже вверяло себя человеку — например, Моцарту. Но до разгадки Симфонии соль-минор не ближе, чем до экспериментального подтверждения идеи Вселенной”. Неуловимость и зыбкость творчества, его внеположенность и непривязанность к любой координатной сетке отмечал и М. Мамардашвили: „‹...› Возможно, каким-то первичным образом сознание находится вне индивида как некое пространственно-подобное или полевое образование” [28]. И далее, развивая это суждение, философ повторяет известную мысль о необходимости установления связей между естественнонаучными и гуманитарными исследованиями сознания в „более существенном измерении, а именно, в измерении места сознания в космических процессах во Вселенной”.

В наши дни начинается новый процесс — смена системного мировоззрения на диатропическое. То есть для фундаментальной науки сейчас актуальна уже вовсе не идея целостности (она уже осознана большинством), а идея разнообразия. Если для системного взгляда характерен поиск оптимального решения, то диатропическое исходит из того, что единственное решение, так правило, дефектно по существу [29].

В области циклистики основой для моделей структуры циклов послужило то обстоятельство (оно было известно еще Ньютону [30]), что закономерности солнечного спектра и акустического ряда дорической гаммы совпадают. В этом можно убедиться, сравнив отношения частот в наиболее симметричной по расположению тонов и полутонов гамме (ре, ми, фа, соль, ля, си, до, ре) и числовые границы спектра разложенного солнечного луча (1, 8/9, 3/4, 2/3, 3/5, 9/16, 1/2).

В современной интерпретации эта связь наиболее наглядно представляется с помощью матрицы природных ритмов [31].

Для видимого диапазона длин волн матрица природных ритмических процессов дает весьма показательные адекватные цветомузыкальные соответствия, которые, как оказывается, вполне определенно связаны и с линейчатыми спектрами испускания атома водорода [32] (таблица 1).



Музыкальный
тон
додо #,
ре b
рере #,
ми b
мифафа #,
соль b
сольсоль #,
ля b
ляля #,
си b
си
Соответствующая
частота
для первой октавы, гц
262278294311330349369392415440466494
Соответствующая
λ видимого света, ммк
520490464438413391739695657620585552
Цветовой тонзелё-
ный
голу-
бой
синийфиоле-
товый
фиоле-
товый
фиоле-
товый
крас-
ный
(пурпур-
ный)
крас-
ный
крас-
ный
оран-
жевый
жел-
тый
зелё-
ный
Серия Лаймана спектра водорода, ммк 122  10397      
Серия Бальмера 486 434410397  656   
Серия Пашена       13751282  1094


Каждая нота (волна) отличается от соседней в 1,06 раза, а каждая малая терция (три ноты) — в 1,19. Малая терция — это минимальный консонансный интервал, который является, как считали Николай Кузанский, Кеплер и Гете фундаментальной единицей в гармонии Вселенной, в астрономии в частности. Очень важно, что привязка к спектру испускания водорода позволяет выявить физически обоснованные основные русла циклических процессов, берущих начало от диапазона видимого света — 486 и 656 ммк.

По этим руслам распределяются периоды вращения планет солнечной системы вокруг Солнца и Галактического года (таблица 2).



Название планетыПериод вращения
вокруг Солнца [33]
Значения периодов / частот (Гц)
по матрице природных ритмов
по “синему” руслу
Значения периодов / частот (Гц)
по матрице природных ритмов
по “красному” руслу
Меркурий88 суток88,7 суток / 1,31·10-7 с-1
Венера225 суток239 суток / 4,84·10-8
Земля365,25 суток355 суток / 3,26·10-8
Марс1,88 года1,94 года / 1,63·10-8
Юпитер11,86 года10,5 лет / 3,02·10-9
Сатурн30 лет31,1 года / 1,02·10-9
Уран84 года83,9 года / 3,78·10-10
Нептун165 лет168 лет / 1,89·10-10
Плутон248 лет249 лет / 1,27·10-10
Солнечная
система
Вокруг центра
≈200 млн.лет
1,76·108 / 1,8·10-16


Совершенно определенным является также и равномерное распределение “суток” планет солнечной системы и самого солнца по тем же руслам (таблица 3).

Название планетыПериод вращения
вокруг своей оси [33]
Значения периодов / частот (Гц)
по матрице природных ритмов
по “синему” руслу
Значения периодов / частот (Гц)
по матрице природных ритмов
по “красному” руслу
Меркурий59 суток59,8 суток / 1,93·10-7
Венера243 дня239 суток / 4,84·10-8
Земля24 часа22,4 часа / 1,24·10-5
Марс24,5 часа22,4 часа / 1,24·10-5
Юпитер10 часов11,1 часа / 2,48·10-5
Сатурн10 часов11,1 часа / 2,48·10-5
Уран10,8 часов11,1 часа / 2,48·10-5
Нептун15,8 часов16,6 часа / 1,67·10-5
Плутон6,4 суток5,54 суток / 2,09·10-5
Солнце27–32 суток29,9 суток / 3,87·10-7


Аналогично выглядят и корреляция по троичному коду, с переменой некоторых русел и, в целом, при худшем соответствии.

Результаты, приведенные в двух последних таблицах, могут служить определенного рода доказательством в значительной мере автогенеза эволюции и свидетельством того, что не Солнце задает земные ритмы, а оно само вместе с солнечной системой подчиняется ритмам природы.

Должно отметить, что корреляция расчетных данных с экспериментальными величинами в предложенной модели заметно выше, чем в известной схеме Кузьмина и Галуши [34].

По руслам, приведенным в таблицах можно расположить большинство известных природных ритмов.

Все изложенное выше кратко можно представить в виде ряда основных выводов.

1. “Законы времени” и другие “кабалистические” (по В.Я. Анфимову) произведения В. Хлебникова отражают многовековые “сюжеты”.

2. Оригинальность сюжетов заключается в своеобразии авторской формы их выражения.

3. Современная циклистика является структурной, охватывает и содержит все признаки периодичности.




     Литература

1. Тынянов Ю.Н. О Хлебникове. В кн.: Хлебников В. Собрание произведений, т. 1.Л., 1928, с. 9–30
электронная версия указанной работы на www.ka2.ru

2. Хлебников В. Доски судьбы. Реконструкция текста, составление, комментарий, очерк В.В. Бабкова. — М.: ООО «Диполь Т», 2001
3. Григорьев В.П. О внешних и внутренних контекстах «Досок судьбы». Электронная версия: avantgarde.narod.ru/beitraege/bu/doski/vg.htm
4. Сороко Э.М. Золотые сечения, процессы самоорганизации и эволюции систем: Введение в общую теорию гармонии систем. Изд.2-е. — М.: КомКнига, 2006. — 264 с.
5. Гендель М. Космогоническая концепция (Орден Розенкрейцеров). Основной курс по прошлой эволюции человека, его нынешней конституции и будущему развитию.СПб: АО «Комплект», 1994. С.205
6. Щетников А.И. “Законы времени” Велимира Хлебникова: критический анализ одного мифа / Конференция «“Доски судьбы” и вокруг: эвристика и эстетика» (тезисы докладов). М., 2006
электронная версия указанной работы на www.ka2.ru

7. Владимирский Б.М. “Числа” в творчестве Хлебникова: Проблема автоколебательных циклов в социальных системах // Мир Велимира Хлебникова. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 723–732.
электронная версия указанной работы на www.ka2.ru

8. Байдин В.В. Языковая утопия Велимира Хлебникова. В кн. Творчество В. Хлебникова и русская литература. Материалы Международных Хлебниковских чтений. Астрахань: Изд. дом «Астраханский университет», 2005. — С.193–198
9. Лукашевич П. Чаромутие, или Священный язык магов, волхвов и жрецов.СПб, 1846. С.10
10. Рогожкин В.Ю. Эниология. — Ростов: ЭНИО, 2002. — С.64–69
11. Волошинов А.В. Пифагор. — М.: Просвещение, 1993. — 224с.
12. Аверьянов В.В. В.В. Хлебников. Традиционализм в авангарде.
электронная версия указанной работы на www.ka2.ru

13. Давыдов Е.С. Наименьшие группы чисел для образования натуральных рядов. — СПб, 1903.
14. Исаев И.Д. Диалектика и проблема развития. — М., 1979
15. Налимов В.В. Вероятностная модель языка. Второе дополненное издание. — М.: Наука, 1979. — 303 с.
16. Налимов В.В. В поисках иных смыслов. — М.: Издательская группа «Прогресс». — 1993. — 280 с.
17. Философский энциклопедический словарь. — М.: Сов. энциклопедия, 1983. — С. 323
18. Якобсон Р.О. Новейшая русская поэзия. Набросок первый: Подступы к Хлебникову/ В кн. Мир Велимира Хлебникова: Статьи. Исследования (1911–1998). М.: Языки русской культуры, 2000. — С. 20
электронная версия указанной работы на www.ka2.ru

19. Анфимов Я.А. Периодическая усталость (леность, апатия) и периодические психозы/ Юбилейный сборник «Общества научной медицины и гигиены». — Харьков, 1898.
20. Чайковский Ю.В. Излом творения / Химия и жизнь. — 1993. — №7. С. 18–22.
21. Holton D. Thematic Origins of Scientific Thought. From Kepler to Einstein. Cambridge, Mass., 1973.
22. Гвишиани Г.В. О сверхсильном антропном принципе. // Вопр. философии. 2000, №2. С. 43–53
23. Богданов А.А. Тектология (всеобщая организационная наука). Т. 1,2. 1989.
24. Винер Н. Кибернетика. — М.:Сов. радио, 1968.
25. Bertalanffy L. Problem of life. London: Watts, 1952.
26. Баранцев Р.Г. Синергетика в современном естествознании. — М.: Едиториал УРСС, 2003. — 144 с.
27. Суханцева В.К. Музыка как мир человека. От идеи вселенной — к философии музыки. — К.:Факт, 2000. — 176 с.
28. Мамардашвили М.К. Стрела познания (набросок естественно-исторической гносеологии). М.: Школа “Языки русской культуры”, 1997
29. Чайковский Ю.В. Познавательные модели, плюрализм и выживание // Путь. 1992. №1. С. 62
30. Вестфал Р.С. Ответ Ньютона Гуку и теория цветов. В кн.:У истоков классической науки. — М.: 1968
31. Чеников И.В. Ритмические русла процессов самоорганизации и функционирования / Материалы шестой Международной конференции «Циклы». Том первый — Ставрополь: СКГТУ, 2004. — С.17–20
32. Чеников И.В. Звуки речи в системе природных ритмов // Вестник МГОУ, № 1 (22). М., 2006. С. 58–64.
33. Юзвишин И.И. Основы информациологии. Учебник. М.: Международное издательство «Информациология», «Высшая школа», 2000 — 517 с.
34. Кузьмин В.И., Галуша Н.А. Гармония сфер Пифагора. Вариант количественной реконструкции. В кн.: Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник 2000/ под ред. Д.М. Гвишиани, Н.В. Садовского и др. М.: Едиториал УРСС, 2003. — С. 68–121.

Воспроизведено по авторской электронной версии

Изображение заимствовано:
Lee Bontecou (b. 1931 in Providence, Rhode Island, US).
Untitled (detail). 1980–98.
Welded steel, porcelain, wire mesh, canvas, grommets, and wire.
Museum of Modern Art, New York City.
http://www.flickr.com/photos/wordster1028/4633327242/

     персональная страница содержание раздела на Главную