Разрезанная на 8 кусков первая строка заголовка “Ночные бдения апостола Петра” шрифтом Pump

Разрезанная на 4 куска вторая строка заголовка “Ночные бдения апостола Петра” шрифтом President Cyr

Шлем, в котором Пётр Васильевич Митурич оборонял рукописи Велимира Хлебникова, гильза от снаряда и, вероятно, пожарная рукавица



Отец вне очереди всякую ночь
дежурил на крыше во время налётов.
Он боялся за рукописи Велимира.

М. П. Митурич
Буквица “Ж” шрифтом Saffron_Cyr (автор шрифта Derek Gomez) елезо крыши,
словно менингит,
кладёт затылок на лопатки.
“Звезда с звездою...”?
Этого не слышишь,
другие развивал задатки.
Поющее Пространство-Время!
Ну, глухота — не глаукома...   
Под шлемом чепчик греет темя,   
а рукавицы — дар домкома —
последний писк: брезент и замша

для кто не спамши и не жрамши.

Хоть застрелись — ни на ушанку,
ни на папаху-пирожок!
Цепляйся тёща за служанку
седою Барыней, дружок, —    
собачьих не видать носочков
и чепчика не поддевать...
Сосульки вырастут на почках,
не ту, не тем помянешь мать!
Да разве Барыню Катюшей
назвали б в восемьдесят лет?    
Катюша с Верой — душа в душу!
Их... нет.
Как маленький раскис, ей-богу!
Заштопай сам!


Отбой... 2n (где n=2) воздушная тревога



Тáк, получили мыло. Будем жить.
А Татлин приволок и соль, и спички:
Умей с барыгами дружить.
"Горлан-главарь" привил привычки…    
Ты о хорошем думай, старина.
Недопомянута вчера Катюша.
Она… дождётся в свой черед вруна!
Наделят важностью индюшьей,
дворянской спесью: генеральска дочь!    
Муж был советник по калмыкам,
а Сыну не изволила помочь,
поэтому, де, Сын и горе мыкал!
Наврут, из пальца насосут, злодеи!
Всенепременно завтра же засесть
и дело правое затеять
главой особой — всё как есть.
Махорочки б, мозги прочистить...

“Сын будет Май: я же Весна.    
Заранее мы купим кисти.
На счетовода — так и знай —
ни дня, ни часа не истрачу!”.

Платок... Нет, Веринька, не плачу.
Зима, оттаял нос немного…



Отбой... 2n (где n=3) воздушная тревога



Истёртый в пудру алюминий,
запальник в склянке — на удар —
(а перхлората нет в помине:
обогащённая руда).    
Печурка падает на крышу,
и нý железо выплавлять!
На кровле дырочку продышит —
ныр на чердак, на балки...
Глядь, и занимаются стропила
игрой старинной в петуха;
чердак печурка протопила —
дохнут кузнечные меха:
пожарными любимый стволик
подъёмника ленивых ног, —
и в клетку лестничную с воли
влетает сизый голубок…

“ Митурич Петя барахлишко
спокойно и без толкотни
успеет вынести с сынишкой:
на чёрной лестнице — одни!”


Есть благо в недостатках быта.
Но ведь и первыми сгорим …    
Трясутся нижние, а ты-то...
Тáк, завтра же обговорим,
всенепременно завтра с Маем:
два чемодана и баул.
Мы свои меры принимаем:
багры, щипцы... Уже уснул,
уснул, поди, усталый Зайчик,
последний Хлебников в роду...    
А где "Санталовский сарайчик"?
Уторкать "Велимир в бреду"
меж пустяками, да в серёдку:
похуже кипочки горят...
Асбеста б на перегородку...
А стекловата, говорят!..
Сундук поставить у порога.


Отбой... 3n (где n=2) воздушная тревога



Сундук, баул, два чемодана:
Май очередность затвердил.
Пришла тугая череда нам,
как няне Пушкин говорил.
Тугая череда желудку —
тут полбеды, вот без тепла...
Из ширм соорудили будку.
Добыл фитиль, но нет стекла
для лампы, их теперь не сыщешь.
Все запасают керосин,
он ценится не меньше пищи:

“ А ну как, боже упаси,
рванёт пульты у Мосэнерго
троцкист при шляпе и в очках
или вредилка в длинных серьгах,
недорасстрелыши Чека?
По крайности, супец над лампой,
когда сломался керогаз,
а так — рванут, тебе и амба:
и газ тю-тю в свет погас”.


Нам увлекаться керосином —
что порох жарить: ЛВЖ!
Поближе бы к родным осинам,
к буржуйке то бишь. Но уже
жестянщик не берет заказа,
коли не тянет баш на баш,
причем крупой задаток сразу,

“а сало к завтрему отдашь”.

Тьфу! ну и думы, ну и мысли.
Так опастушишься вконец.
Мозги от кислорода скисли,
теперь курнуть бы на лунец...
Раз не положено — пошепчем.
24 дважды, март,
нет ничего, что б помнил крепче:

стихотворение Веры Хлебниковой “Когда из жестяного ‹Вы›” ...

Всё на обрывках, в беспорядке…
Запропастилась “Осиянь”...
Стихи перебелить в тетрадки!
Одушевлённых россиян
они дождутся, пусть не скоро, —
кирпичную оберегаем гору
от всей души, не из-под палки,
и потушили-таки балки,
когда заполыхало, Вера!
Пусть говорят, что полумера.
Готов на каждую побудку.
Под грибоедовское “ну-тка?”
мы, нынешние, то есть астма
и отложение солей...
Не надувайся, заяц-хвáста,
гнилые нитки пожалей!
Дá, потушили. Да, успели.
Не так и мудрено успеть.
Ну, Сивка, цокаем к постели,
в четыре дырочки сопеть.
Сомлел наш Зайчик сиротинка...
Ох, Веринька, опять соринка.
Какие сопли? с этим строго!..


Отбой... 2n (где n=1) + 3n (где n=2) воздушная тревога



Франческо, наглый макаронник!!

«Касались ирисы колен... Разлуки яд...»

Её поклонник… из фауны, хотя флорен.
Она звала его тигрёнком!!!
Пятнадцать и сорок один…
Да, четверть века уже, вон как...
Сейчас, сейчас... так, погоди,
вот это! спрячем глубже в память,
сегодня насмерть затвердим —
чердак уже лизало пламя —
могла б гордиться Вера им:

стихотворение Веры Хлебниковой “Кто беспощадно суровый наколол на булавку Мир?” ...
Вторая мировая бойня,
а Кроткого всё нет и нет (?)
В свинцовом небе голубоина...
Луч! Сноп лучей! Слепящий свет!
Огонь от края и до края —
и, мир за мерзости карая,
греха людского укоротка
лютует! или некто Кроткий
родился, жил, потом закопан...
И люди по Его законам сумеют
совладать с Булавкой?
Всенепременно завтра правкой
заняться: строй, порядок, мера.
Ты тишине учила, Вера.
Прислушаются к речи тихой.
Самоубийственная прихоть
ругня, нет гаже зудца...
Ты, прежде чем холста коснуться,
мазки сопоставляла вне.
Тишь, но не гладь — назло войне!
Оттачивать, удвоим тщание.
Не обличать, и без рычания.
Пусть кустари — а вот не трогать!


Отбой... 2n (где n=2) + 3n (где n=2) воздушная тревога



Натурщик опытный запросит
прицеп хороший за “Возьми!”
Гораздо легче на покосе.
А с загребущими костьми,
с нелепым вывертом запястья
бороться мышцами плеча —

“тут сразу в омморок упасть мне...
накиньте трёшницу на чай!”


То мановение — “Не бойся!”
века сверяли у Христа
с десницей праздного пропойцы,
вверялись нищего перстам, —
но выходило так, не очень…
Поэтому-то, между прочим,
досаду прятали в рукав,
красивых складочек налгав.
“Не бойся!” — Кто развеет страхи,
Кто обнадёживает нас, —
Того и прячут под рубахи!
Но Велимир "далёк от масс",
а человеческий Мичурин —
рукой подать, в полуверсте.
Усы и трубка, глаз прищурен.
Кремлевский брат наш во Христе...
Через плечо тьфу-тьфу теперь же.
Садовнички: привой-подвой!
А если в страхе передержит
брат брата? Тщание удвой:
для спящих порадеем почек!
Прохватит до корней мороз
в крещенские святые ночи
в краю выносливых берез
под снегом скудным плодоносы —
сад обращается в дрова,
садовник остается с носом,
и только видные едва
на пне, что был недокорчёван,
у корневища, наконец, —
срывают пелены, покровы,
броню, рентгеновский свинец —
под спудом сидни вековые:
Емели, Муромцы — живые!

Для них — без кривды и подлога!


Отбой... 2n (где n=3) + 3n (где n=2) воздушная тревога
1992


  Менингит, глаукома... Отребье западного корнеслова. Но из песни слова не выкинешь: от менингита едва не погиб маленький Май Митурич.
вернуться

  Шлем был чрезвычайно важным “изобретением”:
“‹...› наши зенитчики ведут огонь, и осколки снарядов иногда падают на крышу. Кровельное железо — не защита от них. Нашел на чердаке старую чугунную плиту и решил закрепить ее под стропилами ‹...› всё-таки будет, куда спрятаться, если железный "дождь" станет опасным.” (воспоминания ленинградца Е.Монюшко)
вернуться

  Жизнеописание Барыни в поэме «Ночь перед Советами» совпадает с тем, что мы знаем о матери Велимира и Веры Хлебниковых, Е.Н. Хлебниковой (1849 — 1936 гг.). Сохранился и диплом сестры милосердия.
М.П. Митурич не помнит бабушку за рукоделием,
однако штопания носков — не отрицает.
вернуться

  П.В. Митурич: “Вера боготворила свою Катюшу, как она её называла”.
вернуться

  В.Е. Татлин был зачислен П.В. Митуричем в ряды личных врагов за деятельное участие в похоронах Маяковского: Татлин и Дейнека оборудовали грузовик для гроба. Попытки без вины виноватого “тайновидца лопастей” наладить отношения с другом никогда не имели успеха.
Ещё при жизни Петра Васильевича выяснилось, что его нападки на Маяковского за корыстное сокрытие трёх повестей и шести поэм Велимира — недоразумение. Но осталось обвинение в двурушничестве: печатно Маяковский возвестил о Колумбе поэтических материков, а “…Ваша мысль, высказанная в беседе со мной в присутствие Л.Ю. Брик, что Хлебников никому не интересен и что я его переоцениваю, неосновательна.” — Из открытого письма Митурича Маяковскому в брошюре «Нахлебники Хлебникова Маяковский и Асеев»,1927 г.
вернуться

  Е.Н. Хлебникова — дворянка, дочь действительного статского советника (гражданского генерала).
В.А. Хлебников происходил из потомственных почётных граждан города Астрахани, т.е. элиты мещанского сословия. По ведомству Главного Управления Уделов он выслужил только личное дворянство, т.к. с 1856 г. чин статского советника уже не давал прав на дворянство потомственное.
Таким образом, Велимир и Вера — потомственные почётные граждане города Астрахани
по праву рождения.
вернуться

  Вера писала родителям из Флоренции: “Эти весенние месяцы меня часто зовут Prima vera (весна), мне нравится!”
вернуться

  Человечество, по Велимиру Хлебникову, делится на изобретателей и приобретателей. Пётр Васильевич Митурич — яркий представитель меньшинства. Его волновики, использующие для своего перемещения в жидкости змееобразные движения, ещё послужат людям.
Трактатик о “зажигалках” у чистого художника был бы невозможен, конечно.
О зажигательных бомбах (в воспоминаниях Е. Монюшко): “‹...› Немцы обычно бросали зажигательные бомбы большой пачкой, сотнями, захватывая сразу большую площадь. Бомбы небольшие, весом 1 кг, цилиндрической формы с тупым концом и небольшим стабилизатором на хвосте. Изготовлены они на горючего металла электрона — сплава магния, алюминия и цинка, и если сработал взрыватель, то бомба сгорает целиком, развивая высокую температуру, при которой плавится железо. Когда такие бомбы падают и большой высоты и в большом количестве, слышен звук, похожий одновременно нa громкий шopox и глухой свист.”
вернуться

  Митуричи жили на самой верхотуре девятиэтажного дома. Нижние тоже имели выход на “чёрную лестницу”, но т.к. на “чистой” имелся лифт, пользовальсь только им.
Митуричи одни добирались чёрным ходом.
вернуться

  Вера Владимировна Хлебникова ушла из жизни в январе 1941 г. Её братья и сестра потомства не оставили. Александр пропал без вести в 1922 г. Екатерина потеряла рассудок в 1924-м и вскоре умерла.
Старший брат Борис умер ещё в детстве (сохранилось письмо В.А. Хлебникова жене: “В твоём описании результата вскрытия меня удивило, почему же доктор объяснил Борину болезнь недоразвитостью объёма сердца, раз если это же сердце объёма и веса выше среднего. ”
Вот это самообладание!..)
вернуться




(o) Хлебникова поле. На правах черновика содержание раздела на главную страницу